Выходил граф Потоцкий в шелках на болото,
Где лягушки орали про вечный уют.
Ему страшно хотелось чего-то... такого,
О чем в модных салонах навряд ли споют.
Монокль вставил в глаз, чтоб подмигивать цаплям,
Цилиндр набок сдвинул — пугать куликов.
В кармане чекушка, в башке — ни капли,
Лишь звон кандалов да седых облаков.
«Послушайте, тина! — кричал он в экстазе, —
Я бросил фарфор и французский паштет!
Я здесь, в первобытной и искренней грязи,
Хочу написать свой бессмертный сонет!»
А выпь хохотала в камышах надрывно,
Граф в лужу упал, замарав свой визит.
Картина была и жалка, и дивна:
Эстет в тине тонет, а совесть — зудит.
Швырнул он трость в небо, сорвал панталоны,
Забыв про Париж и про светский манер.
Под сенью берёзы, в траву и поклоны,
Достал он свой... главный размер.
Граф Потоцкий
© Copyright: Киреев Дмитрий Алексеевич, 2026
Свидетельство о публикации №126050507295
Свидетельство о публикации №126050507295
Рецензии