Черновик. Окончание главы 2

Возле Храма Христа Спасителя в Москве в антипасху сидели трое собутыльников и пили. Я невольно подслушал их разговор.

Там был дед лет 70, его, вероятно, сын (как я потом узнал) примерно лет 40, и их общий друг лет 50…

Дед сказал:
– смотри как похорошела Москва при Собянине, как красиво тут, а? – сказал дедушка –
…Не было бы этого христианства вообще (он икнул), не пошли я тогда тебя, сына, в Израиль прямо в субботний день, к этим шлюхам и религиозным маразматикам…
– да. – согласился мужик 40 лет. – кинул ты меня тогда, па, отче… я понадеялся на тебя, а что ты мог сделать, ты был так далеко… но согласись, чудо с водой и вином это то, что нам сейчас пригодилось бы, но я уже растерял былую хватку. Сколько лет то прошло.
– да хрен знает, где я был, отдыхал в своем саду с 40 девственницами.
– ты уверен?
– в чем именно? – спросил отче.
– что все они девственницы?
– так, наливай ещё. Выпьем за безгрешность и чистоту нравов. –
Отец всем налил ещё.
– па, скажи честно, а почему после моей смерти все так с ума посходили?
– сына, шума ты тогда наделал с этими святошами, там и проститутки, твои подруги, и вино, и суббота, и ЛГБТ пропаганда с омовением ног, ох, ну, ты погулял конечно… как тебя только сразу не убили, не говорили бы мы сейчас… ха-ха , шучу, говорили бы… Да и я не при чем, в общем то. Я позвонил мафиози местному, Люциферу, а дальше он сам как-то это организовал. Хрен знает, он как вселится в человека, и все, человек с ума сошел. Он силен, брат.
– так не, ты послушай, – распалялся сын, – у них женщины, деньги, вкусная еда под строгим запретом, любые формы свободы. Они, плюс к тому, параноики, и думают, что ты следишь за мыслью каждого из них, совсем с ума сошли, нужны нам их мысли?
Но когда они едят мое мясо и пьют мою кровь, в эти дни я чувствую себя совсем хреново, карма хитрая какая-то, наверное. Люцифер, твой заклятый друг, силен конечно здесь, в Храме то Христа Спасителя.
– да, но ты знаешь, я ему не очень доверяю. Зачем он это придумал с твоим телом? тоже мне, удружил. Он ведь тут, а мы там. Мы трудно находим общий язык. У нас все время какие-то конфликты ни о чем.
Но христиан я ему подарил, сказал, я твои методы не разделяю, но вот это они сделали с моим сыном. – у старика навернулась слеза – Прошу тебя… помнишь как просили на свадьбе Вито Корлеоне? Вот так и я пошел к нему на поклон, из-за этой всей истории. Тогда же, когда тебя убили, я ему и набрал по местной связи. Сам бы я до такого издевательства над овцами не додумался.
– па, тогда не было телефонов.
– ааайй, – махнул рукой отец – много ты понимаешь в местной связи.

Тут подошёл полицейский:
– товарищи, ваши документы, и не стыдно вам пить в таком месте? Покажите документы. – как всегда при данной должности, он говорил излишне развязно и нагло…

Отец потянулся в карман, достал какую-то бумажку.
Полицейский округлил глаза и прочитал вслух от удивления: “Архимандрит, тут печать Патриарха Кирилла, такс, допущен к распитию спиртных напитков возле Храма Христа Спасителя.”
Сын протянул также какую-то бесцветную бумажку и сказал – “осторожно, древний уже документ.”
Полицейский округленными глазами прочитал: “опубликованные труды: Новый Завет, зачеркнуть, пометка: писал не я, а какие-то местные святоши, прочерк, не читаемо, остальное на иврите”...

Полицейский посмотрел на них: “так, все понятно, идите отсюда, черти, чтобы я духу (друг 50 лет в первый раз подал знаки жизни и аж поперхнулся) вашего не видел здесь.”

Отец сказал:
– вот, и меня туда не пускают и тебя, сын мой, и тебя, ох, и духан от тебя, мой молчаливый друг.

Сын уставился на Храм Христа Спасителя безумным взглядом и стал показывать пальцем, полицейский обернулся, но ничего не увидел. Глядь, а троицы уже нет. “Что за чертовщина”, – сплюнул хранитель порядка и пошел дальше.

Я сидел неподалеку и все запомнил. “Все понятно”, подумал я и пошел оттуда очень быстрым шагом, не оборачиваясь. Я, на свое горе, видел, куда именно они пошли после.

Вечером, я, как всегда, пошел в бар, девушек снимать. И с тех пор что-то стал ощущать в себе инородное, мне как будто кто-то говорил: напиши, напиши, а я уж устрою это с этим безумным стадом, будет пятым Евангелие. В такие минуты я наливал себе виски и эти мысли исчезали, наполняясь волоком блаженства…