Трилогия Волшебника. Там, где не гаснет надежда

Шестнадцать лет — как вечность,
Как долгий, выцветший закат.
Её влекла своя беспечность,
И взгляд её был виноват.

Ей пели в уши: *«Он забыл,
Он отпустил, он не искал».
И яд той лжи её поил,
И путь обратный закрывал*.

А он стоял, коленопреклоненный,
Под алым саваном небес.
И взгляд его, почти бездомный,
Искал её сквозь темный лес.

Он ждал. И выдохнул с рассветом,
Что так и не пришла она.
И сердце, ставшее поэтом,
Замолкло….Умер….Тишина….

Но время — лекарь и палач —
Сломало клетку, сжало круг.
И Стелла вырвалась из плена
Неведомых и злобных рук.

Вернулась. Ветер пел ей гимны.
И первым, кто её встречал,
Был хрупкий, маленький подснежник,
Что на могиле прорастал.

И голос тихий, голос почвы,
Ей прошептал из-под земли:
*«Он ждал тебя до самой ночи.
До капли. До последней зги»*.

И рухнул мир. И криком птицы
Взлетел её тоскливый стон.
Она упала. Ей не спится.
Ей снится, что не умер он.

— Верните! — крик небесам и свету,
Стирая слёзы на бегу. —
Я не хочу платить за это!
Я жить без вас с ним не могу!

Пусть боль моя прольётся светом!
Пусть рухнет древний, гордый свод!
Любовь моя... ответь мне! Где ты?
Он ждёт! Он верит! Он зовёт!

И дрогнул мир. Замолкли птицы.
И время вспять пошло рекой.
Земля решила расступиться,
Даруя жизни их покой.

Он вздрогнул. Встал. И взгляд туманный
Увидел свет. Увидел тень.
И голос, хриплый и желанный:
— Я знал... что ты вернёшься... день...

И всё. Ни слов. Ни объяснений.
Лишь два биения в тиши.
Объятья… стон. И нет сомнений.
И оживают две души.

Слились в одно их два дыханья,
Две тени, два живых огня.
Любовь их — выше оправданий.
Сильнее смерти….. Жизнь храня….