5. Иисус на кресте - проза

13.

Почему-то эта ночь была для Крега весьма беспокойной.

Самой беспокойной из всех тех ночей с тех самых пор, когда так внезапно для всех куда-то испарилась Мими.

— Да она словно сквозь землю провалилась! — так думал сам Крег, и казалось, что такого же мнения придерживались даже полицейские и все местные жители, активно принимавшие участие в ее поисках; казалось, что никто из людей, живших в этом городе, не остался равнодушным к исчезновению молодой девушки.

Она исчезла так внезапно и бесследно, будто бы и вовсе никогда не существовала.

Не то чтобы Крег скучал по ней или особо как-то волновался о ее участи. Скорее, напротив.

Да, его волновала необъяснимая внезапность ее исчезновения, но она волновала его из тех соображений, что неизвестно, с кем из них, всех прочих молодых людей и девушек, может стрястись подобное.

И да, это первый (по крайней мере, на его памяти) подобный случай в их городке, но ведь никто не гарантирует, что подобное больше ни с кем из них не случится, и никто не сказал, что коснуться это может только лишь слабой половины человечества юного возраста, хотя он все же и считал себя сильной его частью, но тем не менее опасался за свою собственную безопасность не меньше всех прочих молодых людей.

К тому же как раз в день исчезновения Мими полицейские обнаружили в одном из мусорных контейнеров тело абсолютно голого человека. По слухам, из одежды на нем был лишь черного цвета полиэтилен, тщательно обмотанный вокруг его обнаженного тела и основательно замотанный скотчем.

И эта полицейская находка как раз и была мужского пола. Бедолага был не из местных, и на данный момент, насколько известно Крегу, у полиции нет абсолютно никаких предположений, кто бы это мог быть и за что он так поплатился своей жизнью.

И чего только ему не привиделось в минувших снах.

Это были и монстры, и обычные люди, только со странными страшными лицами.

И было среди них ещё одно, очень знакомое ему лицо. Это была молодая девушка. Та самая, от которой он за все время их общения так и не добился желаемого. Те редкие поцелуи, которые ему удавалось выклянчить, практически ничего не значили для его юного, горящего желания иметь все и сразу; добиваться всего, чего только не пожелаешь, и чтобы никто не смел ему отказывать, потому что он лучший, он красавчик!.. По крайней мере, именно таким всегда себя и считал этот смазливый, юный, озабоченный нарцисс по имени Крег.

— Мими? — в голосе Крега прозвучали опасения и страх. На какой-то момент ему даже показалось, что сон ещё не до конца развеялся, и его последние видения, решившие зачем-то взбудоражить его и без того находившееся будто на иголках живое воображение, все ещё продолжали витать в мрачной пустоте, где-то там, в едва различимых сумерках его комнаты.

Никто не откликнулся на его тревожный призыв. Витающие тени оставались безмолвны, и Крег чувствовал, как увеличивается частота его дыхания, как сердце в его груди принимается стучать все активнее «...Он принимает неведомое за действительное», — пытался себя успокоить Крег всеми возможными способами.

«Самым верным решением, — подумал он, — было бы сейчас встать с кровати и зажечь в комнате свет...» Но он боялся даже пошевелиться; словно маленький ребенок, он не решался даже ступить на пол, как бы опасаясь того, что во мраке темных углов, кресел и его собственной кровати могли затаиться чудовища, только и поджидавшие его нечаянных роковых шагов.

Крег обеими руками натянул на себя одеяло, он натянул его как можно было выше, зажав и стянув нижние его края кончиками пальцев своих ног. Лишь один его лоб и глаза, выглядывавшие наружу, выдавали его присутствие в этой комнате — ему нечего было бояться, он находился под надёжной защитой своего теплого, теперь уже плотного, пухового бронежилета.