Не оглядывайся

Немцы пришли в деревню в октябре. Сразу спалили школу и забрали всех лошадей. Мать успела перед этим отправить Митю и Колю к дальней тётке в Лопатино - наказала бежать лесом, не оглядываться. Сама осталась. Сказала: «Я за бабкой Верой. Догоню».

Она не догнала. Митя узнал об этом на второй день, когда из-за реки донёсся знакомый голос. Он оставил Колю в кустах, подполз к обрыву и увидел площадь. Мать стояла на коленях перед комендантом. Потом руки ей связали за спиной. Потом прозвучал выстрел.

Мите было двенадцать. Он ничего не сказал маленькому брату. Только кулак себе в рот засунул до костяшек, чтобы не завыть.

Две недели они шли на восток. Митя нёс на себе узелок с сухарями и Колину рубашку. Коля нёс куклу - тряпичную, с оторванной пуговицей вместо глаза. Коля часто плакал, просил маму, жаловался, что замёрз. Митя в ответ растирал ему ладони, дышал на пальцы и говорил: «Потерпи, Воробушек. Скоро наши. Скоро».

Они переходили ночью через шоссе, когда услышали мотор. Немецкий грузовик. Митя подхватил Колю и рванул к оврагу - туда, где чернело старое бомбоубежище. Им оставалось шагов десять, когда сзади залаяли овчарки и защёлкали фонарики.

- Беги, - сказал Митя. И вдруг улыбнулся - тускло, по-взрослому. - Коля, беги и не оглядывайся. Я тебя догоню.

Коля не понял. Сунул Мите в руку свою куклу - на счастье - и прыгнул в темноту оврага. Там был скользкий глинистый спуск и труба. Маленькое тело протиснулось внутрь как раз в тот момент, когда фонарик скользнул по краю.

- Вот они! Двое!

Митя выскочил из укрытия и побежал не к оврагу, а в сторону леса - нарочно громко, нарочно ломая сухие ветки. Овчарки залились в три горла.

Выстрелы Коля услышал, когда отполз уже далеко по трубе. Их было три. Потом хриплый голос: «Мальчишка? Один только?» И влажный удар - кажется, прикладом по ребрам. А потом тишина.

Коля сидел в трубе и трясся, зажав рот ладошками. Он ждал, что Митя вот-вот сползёт следом, отряхнётся и скажет: «Ну, Воробушек, живы». Но никто не сползал. Только где-то наверху завелась и скоро смолкла немецкая песня.

Он просидел там до рассвета. Выполз, когда стало совсем светло. Метрах в тридцати от трубы лежал Митя - лицом вниз, в луже, которая уже начала замерзать. Рядом валялась тряпичная кукла. На пуговице, где был глаз, блестела капля крови.

Коля взял куклу. Потрогал брата за плечо. Плечо было холодным. Он засунул кулак в рот - совсем как Митя тогда, на обрыве. И не завыл. Только зубы заскрипели.

Его нашли разведчики через два дня. У станции, у железнодорожной будки. Он сидел на чемодане у разбитой будки и молчал. Рубаха - чужая, видно, мальчика, который не выжил. Под рубахой - кукла завёрнутая. При разведчиках не заплакал. Уже ночью, когда медсестра погладила по голове, проговорил в подушку:

- Митя сказал бежать. И не оглядываться.

Потом помолчал и добавил то, чего никогда не говорил раньше:

- Он меня всегда спасал. Даже когда просто за руку вёл.

Войну Коля прошёл воспитанником полка. В сорок пятом достал из гимнастёрки ту самую куклу - без пуговицы, с расползшейся ниткой. Ветер переворачивал страницы какого-то журнала. Салют ударил в небо.

Коля наклонился, разровнял ладонью пепел и посадил куклу у стены. Сидеть прямо - как учил старший брат.