Конец весны

         Опубликовано журнал «Нёман» 8 - 2024


Игорь Юрьевич Красенко остановился на перепутье. Не было под ним могучего коня, не держал он за рукоять булатный меч, да, и в целом ни на былинного богатыря, ни на Ивана-царевича похож он не был. Тощий мужик помятого вида средних лет… Но столь же серьезные, богатырские думы легли на его чело морщинами, словно и впрямь увидел он бел-горюч-камень. «Направо пойдешь – коня потеряешь…»
Как и в былинах путь прямо был наименее благоприятен: «Как прямо поедешь — живу не бывати, голову потеряти».
Ну, конечно, голову-то совсем он бы не потерял, но идти домой Игорю Юрьевичу не хотелось до омерзения. По крайней мере, идти трезвому. Там же ведьма брукотанием своим всю душу ему с дерьмом смешает. Под хмельком жена конечно на него брукатать будет в разы больше, только под хмельком и брукотание ее будут до лампочки. Пусть себе бесится, стерва!
Вариант «направо» манил своей простотой и доступностью. Там, вон, через дорогу - универсам «Юбилейный», чекушку прикупить и по дороге употребить. Хоть, есть закавыка.  Недели две назад уже у подъезда участковый Паша прицепился. Нельзя, мол, употреблять в общественном месте! Паша, если с ним встречаться не чаще, чем раз в полгода, - человек хороший, понимающий. Вот и тогда Игорь Юрьевич отделался путанными объяснениями несчастной своей доли и обещанием «больше – никогда». Участковый в свою очередь пообещал при повторении инцидента дать делу официальный ход. Было это относительно недавно, поймает и впрямь неприятности будут.
Оставался вариант «налево»: пару шагов до «Кулинарии». Вариант более дорогой, но спокойный. Хоть если задуматься, то странно: как будто кулинария – не общественное место. Кругом все решают деньги. Переплатил в два раза и пьешь на законных основаниях.
Пока проблема выбора обрела окончательное решение в голове, ноги самостоятельно привели инженера Красенко внутрь забегаловки. Правы, правы тибетские монахи – лишние размышления только тревожат внутреннюю Чи, надо лишь следовать своей Дхарме!
Внутри царил обычный для таких мест запах пригорелого масла и неаппетитной снеди. Только сегодня этот запах по не известным причинам навеял посетителю фантазию о горячем беляше. В животе заурчало, а взгляд зацепился за обычный пластиковый столик в дальнем углу. Сто грамм выпить на скорую руку можно и за высокими «стоячими» столиками, а вот с беляшом удобнее устроиться сидя. Под закуску вполне можно взять даже не соточку, а сто пятьдесят. Решено!
- Сто пятьдесят «Офицерской» и беляш!
Дешевые напитки «под вино» Игорь Юрьевич не пил. Во-первых, не алкаш же он всякую гадость пить. А во-вторых, крепости там никакой, вкус мерзкий, вдобавок – химия разная, а печень в организме одна, чтоб ее травить. У водки же вкус честный, водочный с легкой горечью послевкусия. Водка, она как сама жизнь. Только не надо туда всякого пихать для улучшения этих самых органолептических свойств! Водка с апельсиновым вкусом – это уже не водка!
Усевшись с комфортом за столик Игореша отхлебнул добрую половину стаканчика и принялся за беляш. В голову полезло всяко разное. Какое всякое? Да, про жизнь никакущую. Шестой десяток разменял, а жить уж не сильно и хочется. Нет! Не то, чтоб вот взять и помереть, а как-то грустно жить. Дома дура эта, что четверть века мозги выгрызает: денег нет! пользы от тебя нет! испортил, сволочь такая, всю жизнь мне!
– Это еще выяснить надо, кто кому испортил! Денег ей! Зв какие такие заслуги?! Ну, да, сына родила. Хороший парень, не спорю. Внуки уже вон понарождались, – Игорь Юрьевич грустно усмехнулся.
– Внуков делать – это я еще могу. Ну, и что, что сына родила? Памятник за это поставить? Многие бабы  по нескольку раз рожают и себя при этом блюдут. Живот не болтается, сиськи до пупа не висят. На голове – прически, а не кубло воронье. Эх! Знал бы, ни за что на стерве этой не женился бы!
– И, вообще, кому нужна была эта радиоэлектроника? Пошел бы, например, в медицинский, оттуда в армию не забирают. Глядишь и женился бы на Маринке…
Была у Игореши на первом курсе любовь, девочка просто замечательная. Да, пока он в армии сапоги стирал, взял ее какой-то козел замуж. А Игореша, с армии вернувшись на студенческую скамью, попал на крючок к этой своей ведьме. Готовит вкусно, не поспоришь. Своя квартирка на 32 метра, но отдельное, так сказать, гнездышко. Да еще любовь с лаской для пацана двадцатилетнего, который два года женщин только на картинках видел. Вот так и влип.
– Или надо было в музыкальную консерваторию двигать. В армии тоже ведь оркестры всякие есть. А сейчас был бы музыкантом, может даже известным каким композитором. И чего по детскому уму   матери истерику устроил, когда та хотела в музыкальную школу отдать? Играл бы, скажем на скрипке, ну, или на фортепиано… Эх!

Под мысли такие Игорь Юрьевич и не заметил, как, откуда-то материализовался у столика дедок опрятного вида.
– Вы позволите? -  и не дожидаясь разрешения, уселся за столик. Поставил перед собой стаканчик с чаем и второй – коричневатое, не водка. Эх, мил человек, кто же в таких местах коньяк покупает. Он же здесь по цене «Курвазье», а по качеству – гадость несусветная.
Игореша хотел было покачать головой от такой глупости, но заметил, как старикашка на него уставился. Лицо круглое, профессорская бородка седая, глаза добрые, только вот пялится он ими через чур пристально.
– Надо чего? Ты, чё, дед, любитель мужской любви? Так я не по этим вопросам. – подумалось инженеру.
–  Или просто сумасшедший, их сейчас полно, в психушке только те сидят, кто спалился. Вон, и одежка соответствующая…
Внезапно объявившийся старик был одет в клетчатые штаны зеленого цвета, рыжий свитер с вырезом якорем, а над этим «якорем» виднелся воротник голубой рубашки с красным галстуком-бабочкой. Словно отвечая на невысказанное, дедок отвел взгляд чуть в сторону,
¬– Вы извините, пожалуйста, что рассматривал вас пристально. Я отнюдь не сумасшедший. Ни коим образом, уверяю вас. Просто, решаю, можно ли попросить вас об одном одолжении.
– Денег не дам, – тут же решил про себя Игореша, ¬– Не дам по принципиальным соображениям, у самого осталось на пачку сигарет.
– Одолжение это никак не приведет вас к ухудшению материального положения, если только таким не будет ваше искреннее желание. Собственно, мне и нужно, что бы вы загадали желание, а я его исполню, – продолжил старик отвечать на мысли.
– Все же любитель мужчин? Ловелас престарелый выискался, - подумал Игорь Юрьевич, – Так, я не по этим вопросам.
Каким-то странным образом их беседа свелась к тому, что дедок говорил, а Игорь молча и тупо пытался впихнуть происходящее в свои когнитивные горизонты.
– Говоря о желании, я имею в виду не ваши сексуальные фантазии, а желания какого угодно рода. Материальные: деньги, квартиры, дома, машины. Нематериальные: здоровье, любовь, слава, долголетие… Да, что угодно!
Благодаря выпитой водке упомянутые выше когнитивные горизонты  стали мягче и податливее, растяжимее. С целью еще большего прогресса в этом вопросе Красенко одним глотком допил остатки и осмелился открыть рот для вопроса,
– Я, уважаемый, не пойму, вы меня разыгрываете что ли?
– Отнюдь нет! Ну, хорошо, представьте себе, что я – практикующий волшебник, колдун, если хотите. В моей работе существуют кармические ограничения: раз в году я должен исполнять одно желание случайно встреченного человека. Ну, может не именно заветное, но искреннее и серьезное. Попроси вы у меня еще стопку водки, это не сработает. Необходимо, что бы вы этого действительно хотели и не могли получить иным образом, кроме как с моей помощью.
Когнитивные горизонты Игоря Юрьевича, подчиняясь дурной надежде, распахнулись на максимум.
– А если я захочу жизнь прожить заново? Вот с детства, например, самого. Только, что бы я уже тогда знал все, что знаю сейчас. Что б мог делать правильные выборы, ну, не повторять ошибки. Такое желание, как вам?
– Вполне себе хорошее желание. Исполню. Только вы, друг мой, должны понимать, что с того момента поменяется все. Люди, с которыми вы будете вести себя иначе, чем вели, тоже будут поступать иначе. А некоторые исчезнут из вашей жизни или вообще.
– Это как, вообще?
– Элементарно! Вы не женитесь, значит Тимофея Игоревича Красенко, именно того, которого вы знаете, на свет никогда не родится. Другие дети у вас возможно будут, но вот конкретно этого – нет.
– А внуки? – упавшим голосом спросил Игореша.
– Милейший, не глупите. Нет детей – нет внуков.
– Так это же выходит какое-то убийство просто! Я тут захотел себе, а их так – раз! – и не стало!
Игорь сразу затосковал, колдовство-волшебство – везде какой-то развод. Над столиком повисло молчание.
– Знаете, мне действительно просто необходимо исполнить ваше желание. И я тут придумал вариант с развилкой времени, – старик на мгновение нахмурился и продолжил, – В выбранном вами моменте прошлого я создам развилку времени. В одной временной линии вы получите все свои сегодняшние знания и проживете жизнь заново, сообразно новому опыту, а в другой все останется, как было. Конечно же, вам в этой второй временной линии придется смирится с существующим положением дел…
– То есть я как бы раздвоюсь? И один из меня проживет жизнь заново? А в этом варианте и сын, и внуки – все будет как есть? Согласен!
Не дав времени передумать, дед-колдун молниеносно схватил руку Игоря, ткнул в нее чем-то до капельки крови и размазал эту каплю по небольшому листику бумаги, оказавшемуся вдруг на столе.
– Так я же не сказал с какого момента заново! – возмутился Игореша.
– Дорогой Игорь Юрьевич, не ужели вы думаете, я таких мелочей сам просчитать не смог бы? – старик усмехнулся, – Все, поздравляю, желание выполнено!
Игорь мигнул, глядя на пустое место напротив. Только недопитый чай, да, пустой стаканчик от коньяка. Как только он эту гадость допил? Бывают же в жизни чудеса!


Он шел домой и все его радовало: теплый весенний вечер, легкий ветерок, шум улиц. Радовало то, что, вот, весна, и радовало, что она кончается,  а значит, будет лето. Радовало то, что в этом конце весны он идет и дышит, и радуется собственной радости.
Игорь Юрьевич шел домой, практически лучась счастьем, и прямо физически чувствовал, как где-то там в развилке времени семилетний Игореша делал правильный выбор: «Да, мам, давай в музыкальную запишемся!»
А потом он будет вновь и вновь делать правильные выборы. И будет жить счастливо-пре-счастливо, долго-пре-долго.