Купцова Дочь

— Видал ли соседскую дочку старшую, друг? Высокая, словно сосна, да худа, как сук. Когда поведут на смотрины, в девичий круг, — ох, матушка ейная сколько узнает мук…

Почти уж второй десяток гудит народ: дочка купцова не тянется в хоровод, лишь только за папенькой бегает, как хвосток. Дочке их точно женою не стать во срок. Не вышла она лицом, да характер крут — какой же дурак пожелает таку жену? Да ей и самой — лишь бы сбегать на дальний луг да белыми рученьками срывать зелену-траву.

А косушка у неё тонка, да чёрны глаза. И лук ей родней, чем девичье веретено. С охоты вернётся — приносит домой меха. В рыбачьих сетях у неё — самый большой улов. «Пусть неказиста, но нужно ли так растить? Будто не девка живёт, а отцовский сын. Мать хороша — куда же она глядит?» — молвил народ, не жалея языка и сил.

Купец же с купчихою деток растят в любви; их младшая пряжу из рук не отпустит и до зари — уж та рукодельница, ткёт, как чудной паук, и платок кружевной словно сам вылетает из рук. Средний их сын владел грамотой лучше всех и тяте в купеческом деле он предрекал успех. Вились девки кругом и мечтали отдать венок, споры ведя:

— Соколик придёт лишь на мой порог!

Старшая не вышивала, и ниток она не пряла, ткань не белила и никогда счёты не вела. Но стоило только ей оседлать коня — и словно вперёд запустила её тетива. Летит по дороге — будто выпущенная стрела. Гибка и легка, и, как кошка, она ловка. В лесах она видит и чует звериный след. Ладом она с батей плетёт большую рыбачью сеть.

Пусть мамушка и причитала в ночь:

— Верея, касаточка милая, родная дочь, да полностью схожая всплошь с своего отца… Как же сердце не будет тревожиться за тебя? Головушка буйная сидит теперь высоко, словно ещё немного — и будет у облаков. Сколь ни кормила тебя молоком, сколько ни бегала б ты с отцом — тростиночка тонкая ты моя! Кабы в деревне девкой не стала ходить одна.

И бабки базарные тут же давай шептать:

— Эх, кабы Верея пошла да в свою же мать! А так — воронёнок среди лебедей! Ей косы б плести, а не седлать коней. И если бы речь нежна, как сама река, и взгляд бы ей кроткий и тёплый, как утренняя заря…

— Да где же ей, черноглазой, взять кроткий взгляд? Как зыркнет, так думаешь: по душу пришёл волколак! А как говорит? Рубит слова она топором! Молодец ни один не возьмёт в свой дом…

— И папка хорош — приучил к лесам! Лук будто привязан к её рукам, и не страшит же звериный рык! Сама вся — медведю еда на один лишь клык! Ох, увидим мы девку ещё в гробу…

Верея смеётся:

— Уж, бабоньки, поживу! А коли свататься не пойдут — сама себе выстрою я избу. Не буду я вышивать тканей каждый день, и щёки не будут румяны да от печей, и пальцы не буду иголками я колоть — пусть буду плохая невеста, зато я — отцова дочь! Полнятся ваши столы — да моим трудом; прилавок батя наполнил моим добром — от мяса до рыбы, растения и меха — всё это добыла деревне моя рука. И если уж замуж мне выходить, то должен жених меня ловчей быть!

От дерзости этой в деревне весь люд кипел: как девица может ведать мужицких дел? И долго ещё Вереену мыли кость, покуда не явился к ним вечный гость; раньше положенного пришла зима, и холодом быстро, сурово всех обволокла. Всё лето красные девицы хоровод вели, играла гармонь, мёду пили мужики. Запасами не полнились их погреба — кабы их жизни не унесла зима!

И страх сковал словно сердца людей, оставив от них лишь дрожащую тень. Тогда Верея у дома собрала молодняк:

— Знайте: слёзы и страх не помогут никак! Берите все сети, колчаны, топоры — я вас научу, как выжить до тёплой поры. Вместе жестокую зиму сумеем пройти, и нашу деревню спасём от беды!

Прошло пяток лет. Деревня стоит, цветёт. На местный базар пришлый люд идёт — и диву даётся: сколько ж здесь добра! Всё обойти не хватает дня. Искусна здесь ткань и сладки вина, не перегладить выделанные меха, стрелы крепки, удилища — на века! В этой деревне, явно, собраны мастера!

Между прилавками Непетое Волосье идёт; в тугую косу одинокую лента вплетена. Но каждый купец отольёт ей мёд, в дорогу с собой подаёт пирога. Захожих дивит и забавит сей чудный вид — почто перед старой девой народ юлит?

— Не слыхал что ль, сосед, про купцову дочь? Что высока, как гора, и глаза — как ночь? Построила девка себе у лесов избу — богаче, наверное, принадлежит царю! А шуб у ней сколько — и соболь есть, и лиса, и семью каждый год рядит в новенькие меха. И всё, что ты купишь — её блага. Покуда бы не Верея — зима бы нас забрала!

Рядом с гостями собирается честный люд:

— Она в злое время отпустить не давала рук и непреклонно за собой всех вела — за рыбой к реке, за мясом и шкурами — в густые леса. И вместе с отцом научила нас сеть плести, и показала, как мимо не отправлять стрелы. Ах, если б мы знали, что для деревни станется так важна, наперебой бы к ней сватались все сыновья!

Верея идёт — поступь лёгкая, словно лань. На плече верный лук, твёрдый взгляд, как сталь. Не слышит она обсуждений большой толпы — не терпится ей дойти до своей избы; там ждёт её дома конь гнедой, с которым помчит лесной стороной.

И кабы судьба повернулась вспять, и снова Верее пришлось выбирать, она бы не шла дорогой другой: свобода — вот в чём главный её покой.