Май

Верхом на лосе. В сопровождении ворона и бурого медведя. Она вернулась из места, откуда закрыты дороги. Она стала намного сильнее.
Изгнание никогда не проходит бесследно. Старые раны затягиваются. Образуются тягучие рубцы. Грудь её была рассечена от уголка шеи до бедра грубой линией, сшитой наспех. Она была больше похожа на страшную куклу, нежели на живое существо.
Длинные подолы белой нательной рубахи измазались в грязи. Чёрные волосы ниже пояса скрывали лицо. Лишь смоляные глаза сверкали дикими огоньками из-под спутанных косм, да игривый оскал белых зубов предвкушал расправу.
Она — Май. От неё не скрыться.
Грязно-голубое небо. Жёлтая прошлогодняя трава. Серый пейзаж. Мглистая даль. Кривые чёрные деревья. Свинцовые облака. И Май в окружении свиты. В постоянном движении.
Добрый умысел не всегда оправдывает мотив содеянного. Временами принципы «во благо» работают наоборот, порождая лишь первостепенную боль. Хотя всё в этом мире соткано из неё. Даже дитя приходит в мир с болью и кровью матери.
Круговорот смерти и жизни вечен, замкнут, страшен.
За пределами его ничего нет. Кроме Мая, кроме свиты, кроме высокого трона. Там она выжидает момента, а как только он появляется, обнажив старые раны, выдвигается в путь. Тридцать один день и тридцать одну ночь Май ищет тех, чьи кости давно уже истлели в сырой земле. Она жаждет мести, но никогда её не получит. Май ослеплена диким желанием, которое вскоре перемешалось с ледяной яростью.
Меч, что раньше обнажался во имя справедливости, теперь рубит головы, не глядя. Суд начался. Она вернулась, чтобы навести порядок.