9 мая

Опять тюльпаны вспыхнули в
садах,
И в небе синь, какой не встретишь
летом.
Девятый день, как вписанный в
годах,
Чтоб вечно жить и зваться Днём
Победы!

Идут седые парни той войны.
Их так немного. Время — вещь без
спора.
Им марши слышатся из тишины,
И видится Берлин в огнях дозора.

А рядом — правнук. Студент,
задорный, свой,
В его руках — два огненных
букета.
Он держит деда, будто бы конвой
Ведет на самый главный парад
планеты.

И дед глядит. И в выцветших
глазах —
Весь сорок первый, чёрный дым
над Брестом.
А после — горечь, страх, могилы в
рвах
И письма, что разлетались по невестам.

Он помнит всё: заснеженный окоп,
И как делили корку в Ленинграде,
И как бежал он, не жалея стоп,
На пулемёт, не медали ради.

Он помнит всех, кто рядом был
и пал,
Кто в мёрзлый грунт улегся
молодым.
Чьих имен даже бронзовый
металл
Теперь не знает. Кто развеян,
словно дым.

А внук не знает. Как ему узнать
Тот жуткий гул летящей с неба
смерти?
Или про то, как сына ждала мать,
Храня его рисунки на конверте?

Ему дано другое: мир и свет,
Экзамены и встречи под луной.
И он не должен знать ответ,
Какой ужасной платится ценой

За то, чтоб птицы пели поутру,
Чтоб на свидание мчаться без
опаски,
Чтоб не вгрызаться в мерзлую
кору
И не читать фашистские указки.

И дед, пожав мальчишечью
ладонь,
Вдруг улыбнется: «Что стоишь,
сынок?
Ты за меня на тот смотри огонь.
Ведь это наш, теперь уж общий
долг.

Храните мир! Мы свой сполна
отдали.
И не забудьте тех, кто не пришел».
И капли слёз на старые медали
Упали горько, прожигая шёлк.

А город пел, и музыка гремела,
Салют взлетал ракетой в небеса.
И жизнь во имя жизни шла
так смело,
Смотря с надеждой в детские
глаза.