Октябрь

Ядовитые часы свисают с потолка.
Не лижи их, не лижи!
Слишком сладко нам во лжи.
Обнюхивать картину усатыми глазами?
Потухшими ногами целовать бетон?
Красивые кружочки на обед? Легко!
Прости, но красть сорочки надоест… Моветон!
Сорок четыре грамма ладошек
Вспорхнули под кладь
Одновременнее, чем обычно.
И благодать!
А вздохи всё строже:
Так можно?
Зависит от дочерей автора колечек.
Одна эфемерна, другая – лиловая рысь…
Хм… Лучше б поспали в автоответчик.
А так... наша встреча длиною в жизнь
Выгодна только тонущим:
Выгода горьким овощем.
Мы часто падаем лапою,
Ну и пусть…
Меня страдания радуют:
Будет пульс.
По контексту непонятна
Пакость детству в лифмопятнах.
А на свету
Вся недосказанность проносится:
Перед глазами многоточие,
На мне тоска да одиночество,
Моя искра не обесточится,
Пока бескрайняя пророчица
На балюстраде обхохочется,
Видя выносливые вены, –
Хм… дитя кино, сливы и веры.
Вернее, клюквы… Клюквы, клюквы!
Каждая особа нам сулит преграды:
Кашель до озноба постучится в слякоть,
Кажется, я снова разучился падать.
Осенние листья насылают тревоги,
Последние гризли догрызают мне ноги.
Телевизор – эталон мразей.
Многие не видят никакой связи.
А что эти многие вообще видят?
В их голове сколько лет пали капельки?
А по мне, всё ковалентно-полярненько.
Доставайте зонтики!