Бумеранг

По улице шёл молодой человек,
И дождь моросил неприятный,
Он мог то идти, то приняться за бег:
Куда-то спешил, вероятно.

Навстречу ему улыбались зонты
В руках у случайных прохожих,
Под бледными окнами спали цветы,
Что так друг на друга похожи.

Все в куртках одеты и в тёплых штанах,
Ведь очень уж зябко снаружи,
Перчатки у многих торчат на руках,
Как будто нагрянула стужа.

Местами асфальт выгинался дугой
От рек дождевых и несносных,
И нужно туда не попасться ногой,
Чтоб травм не нажить бы серьёзных.

Мелькали деревья, и гуща травы
Под ветром едва колыхалась,
А в небе свободно парили орлы,
Листва от дубов отрывалась.

И шёл тихо парень сквозь кучи домов
И медленно кланялся в сон,
Но вдруг услыхал из-под тёмных кустов
Пронзительный, жалобный стон.

Поближе подкрался, да в ступор и впал:
На самом краю этой тропки
Котёнок, не двигаясь, смирно лежал
В дырявой картонной коробке.

Облипший в грязи, ослабевший, худой
Держался за жизнь, что есть мочи...
Жестокие люди, для них не впервой,
Живого забросить в прохладе степной
Холодной, бездыханной ночью.

И в тоненьком писке невинной души
Сей голос чуть-чуть приутих;
За что издеваться над ними, скажи?
Ну разве не жаль вам таких?

Вот как бессердечным всё время плевать?
Ответа, наверно, не будет...
Животных притащат - куда их девать?
Кто справится - будет добра наживать,
Не справится - сразу забудет.

Но страшно другое: никто не забрал,
Никто не заметил больного,
Который под небом один умирал...
Вот что в бескорыстии плохого?

Юнец наклонился над телом кота,
Поднял аккуратно на руки:
В нём кожа да кости, от лап до хвоста -
Такие ужасные муки!..

Прохожим бы только в гости успеть,
У каждого уйма занятий;
— Какой же уродец! Кого тут жалеть? —
Кричал из толпы бородатый.

Не дрогнули очи того паренька,
Поклал он кота на подстилку;
И с нею обратно к себе пошагал,
Забыв про чужие ухмылки.

Домой возвратясь, присел на кровать,
От гнева на части разбитый,
Поскольку с трудом попытался принять,
Что нравственность ныне убита.

Котёнок впервые глаза приоткрыл,
И кинул свой взгляд на подростка,
Вдруг лучик надежды внутри заискрил,
Подобно игрушечным блёсткам.

Как раз в это время вернулся отец
С работы довольно уставший,
И, куртку повесив, сказал наконец:
— Ну ветер вообще одичавший... —

На кухоньке ужин готовила мать,
Устойчивый запах пробился;
Хотели родители Ваню позвать,
Как сам он туда объявился:

— Смотрите, кого я сегодня принёс:
Беспомощный белый комочек!..
— Вот это подарок ты нам преподнёс,
Но, знаешь, давай без примочек! —

Отец не долюбливал всяких потех -
С животными дома возиться
Ему избегать бы подобных помех,
Иначе тогда не годится.

— Ну хватит, оставим его у себя,
И вместе окрепнуть поможем! —
А мать прошептала, платок теребя:
— Ну что же мы, разве не сможем?

— Естественно сможем, но нужно спешить,
Он весь исхудавший и грязный;
Отмоем, полечим и будем кормить,
Ах, вырастет царь первоклассный! —

Поспорить желания у них не нашлось,
В итоге пригрели котёнка;
Презрение отца через час улеглось,
Ему самому же давно довелось
Спасти из пруда собачонку.

Поесть наложили, водицы попить -
Хотя бы чуть-чуть оклемался,
Но был слабоват, для того чтоб ходить,
При этом при всём не сдавался.

Мгновенно Ванюша купать побежал
Лежащего в белой пелёнке,
Воды из-под крана по вёдрам набрал,
Чтоб вымыть достойно зверёнка.

Сухим полотенцем ненужным обтёр,
И на подоконник - сушиться,
Там солнце играло, светило на двор,
Лучами хотело ластиться.

А только просох, пуховик шерстяной
На теле его появился;
— Я вижу, вернулся ты всё-таки в строй,
Неужто ещё раз родился?

Весьма поражаюсь его естеству
На зайца похож на лесного;
Давай-ка Пушком я тебя назову,
На ум не приходит другого. —

От радости Ваня ночами не спал,
Всё думал о новеньком друге;
И каждое утро к нему прибегал
Резвиться вдвоём на досуге.

Каких ни придумали игр на день:
То прыгали, то в догонялки,
Возьмутся за мяч - всё летит набекрень;
Бывало, задумают прятки.

Пушок поднабрал за коротенький срок,
А вымахал - аж не узнать;
Окрас белоснежный, как снеговичок,
И лучше нельзя пожелать.

Немного проворен, порой ворчалив,
Но изредка носом воротит;
Зато оказался безумно пуглив,
Раз дело до ванны доходит.

Решил как-то Ваня Пушка показать
Своим одноклассникам лучшим,
Спустился с квартиры и стал зазывать
Товарищей мимо идущих:

— А гляньте-ка, кто на руках у меня,
Поистине милый приятель!
Нашёл на дороге среди бела дня,
Теперь домовой обитатель!

— Действительно милый, а сколько живёт?
— Три месяца как уродился.
— Некрепко буянит, покоя даёт?
— Послушный у нас получился!

— Насколько линяет? Мохнатенький ведь.
— Ну, с этим проблем не имеем,
Вычёсывать вовремя надо уметь,
А с этим любой совладеет. —

Дискуссия плотная стала пылать:
Ребятам узнать интересно,
О том, каково же кота содержать:
По правде ли легкословесно?

Томится былая мечта наяву
У многих соратников Вани:
Один завести попытался сову,
Другой говорит о фазане.

— Послушайте, красочно всё по первой,
Но в реальности краски иные:
Ответственность давит нередко стеной
За братьев, кого приручили.

Веселье уходит на будущий план:
Ветклиники, стрессы, аптеки;
Под вечер, частенько, падёшь на диван -
У глаза тяжелые веки.

Поэтому мало всего лишь мечтать,
Терпенье не менее важно;
Не против отец у меня пороптать,
Но, знаете, вовсе не страшно. —

И Ваня рассказывать мог до поздна,
Беседу поддерживать прочно,
Но многим давно расходиться пора,
Дела созывают всех срочно.

Родители сделали домик коту
Из досок, гвоздей и подушки,
Без четверти метра почти в высоту
Хоромы, ещё и с кормушкой.

Пушистик тем временем вмиг возмужал:
Характер сменился на строгий,
Походка вальяжная, когти - кинжал,
И взгляд у него ясноокий.

Глаза голубые - в воде фонари,
В глубинном блестят океане;
Способны лучами достать изнутри -
Волшебное, словом, создание!

С гостями проблема была как назло:
Поскольку Пушок ненавидел,
Когда посторонними пахнуть могло;
Кого он там только не видел!

Притащат пакеты из дома с собой:
Духи, препараты, растения,
Гостинцы в мешках оставляют гурьбой -
Ну вылитое заточенье!

Бросался, шипел, отгонял чужаков,
Часами сидел под кроватью,
Как будто спасал от заклятых врагов,
Стеклянную душу кошачью.

Чего ни случалось у Вани в семье,
Каких ни нашлось приключений,
Наполнено счастьем его житие
Без всяких на то исключений.

С тех пор пролетело четырнадцать лет,
Пушок постарел очень сильно,
Здоровье слабело, не тот нынче цвет,
И шерсть выпадала обильно.

Но он не сгибался и твёрдо стоял,
Да так же котёнком казался
И разными красками мир наполнял,
Когда им в лицо улыбался.

Конечно, с годами теряется шаг,
Ничто в этом мире не вечно...
Но преданность не попадётся в овраг -
Всегда она чистосердечна.

Взобрался Пушок на кровать неспеша,
Мяукнул протяжно, негромко,
Иван повернулся к нему чуть дыша,
Погладил по мордочке робко.

— Совсем обессилил, весь день пролежал,
Пропал аппетит безвозвратно...
Пушочек, постой, ты не всё повидал,
Поэтому мне и досадно... —

Пушистый ушами слегка шевелил
И слушал, но слишком устало,
Уже не мяукал, а только следил
Как ветки снаружи качало.

Иван исподлобья смотрел на кота,
Что даже хвостом и не двигал,
Обнял его крепко, к окну подойдя,
И будто по-детски захныкал:

— Да сколько ж историй родилось с тобой,
Какие же воспоминания!
Неужто пора тебе в вечный покой?
Зачем мне такие терзания?!... —

Пушок из последних оставшихся сил
Взглянул на Ивана сонливо,
За жизнь удалую поблагодарил
Пусть даже весьма молчаливо.

Он всё понимал: что недаром прожил
Свои распрекрасные годы,
Моментами счастья не зря дорожил -
Ушли стороною невзгоды.

Он всё понимал, и за это любил,
Не предал любовь никогда;
Взглянул и тихонечко глазки закрыл,
Теперь вот уже навсегда.

Иван не сдержался: упала слеза,
Одна за другой полилась,
По теплым щекам мимолётно скользя
Та в шерсти Пушка расплылась.

И не было хуже поры у него,
Казалось, потерян трофей...
Но память зарылась внутри глубоко,
Как жалко умчавшихся дней!

Стоял мужичок, да глаза утирал,
Уставившись в синюю даль,
Он душу его до небес провожал
Забыв про людскую печаль.

Не двигался с места, поверить не мог,
Что всё и закончилось разом,
Ведь тщательно чуткие мысли берёг
Об этом коте синеглазом.

Оделся, обулся, лопату забрал,
Кота положил в переноску,
Ладони дрожали, когда ощущал
Утрат и потерь отголоски.

И, выйдя во двор, он направился вдаль,
Пешком до ближайшего поля,
А тучи сгущались, да ветер гонял
Пожухлые листья по воле.

На место придя, на карачки присел
И выкопал яму лопатой,
Потом перед ней неподвижно сидел:
Смириться не мог он с утратой.

Рукой переноску подвинул к ногам,
Достал охладевшее тело,
И в землю сырую, не веря слезам,
Пушка опустил омрачнело.

— Покойся ты с миром, пушистый дружок!
Мне будет тебя не хватать... —
Засыпал землею кота мужичок,
И принялся яму равнять.

Закончив, собрался уже уходить,
Но вдруг чей-то голос услышал:
— Хозяин, не плачь, я продолжу ведь жить,
Но, знаешь, немного повыше!

А помнишь тот животрепещущий день,
Когда ты заметил на тропке
Меня, ожидавшего страшную тень
В дырявой картонной коробке?

Я выброшен был беспощадной семьёй,
Всего лишь, да отроду месяц!
Вот, видите, цвет не устроил такой,
Не в шутку для них чужеземец.

Но злу вопреки появился герой,
И, помнится, ты им назвался,
Нисколько не медля, доставил домой,
Где я первый раз искупался.

Ну сколько ж дарили уюта, тепла,
Внимания, присмотра, заботы,
Я видел закаты с тобой до темна,
И жаждал устроить охоту.

Спасибо тебе, добродушный Иван!
Но главный вопрос остаётся:
А знаешь ли ты про земной бумеранг?
К тебе он бесспорно вернётся!

Никто не растрогался передо мной,
Они равнодушны остались,
А я был проверкой меж светом и тьмой,
И кроме тебя все попались...

Добро не способно оставить в беде,
Предстанет зеркальным ответом;
Без лишних сомнений достанет везде;
Так будь для них авторитетом! —

Иванушка замер, кругом поглядел,
Но так никого не увидел:
— Пушок, это ты? — он слегка обомлел,
Такого ничуть не предвидел.

— Не знаю, услышишь ли эти слова,
Но я о тебе не забуду;
Пускай зеленеет густая трава,
И птицы щебечут повсюду... —

Местами кружился навязчивый гул:
Наверно равняли щебёнку;
Вздохнувши, поднялся, себя отряхнул,
Обратно побрёл потихоньку.

По улице шёл человек молодой,
Да только теперь повзрослевший,
Но дождь не накрапывал над головой -
Там лишь небосклон посиневший.

Уже вечерело, и алый закат
Вовсю разгорался, играя,
Печаль отогнал хризантем аромат,
По воздуху мягко летая.

Вокруг обвивала орава садов,
Ивана пленила несмело,
Он чувствовал тонко без надобных слов,
Что сердце его потеплело.

И глянул на небо: блеснула звезда -
Пушок помахал ему лапой,
Он рядом с хозяином будет всегда
Всё так же считать его папой.

04.05.26 г.