Бумеранг

По улице шёл молодой человек,
И дождь моросил неприятный,
Он мог то идти, то приняться за бег:
Куда-то спешил, вероятно.

Навстречу ему улыбались зонты
В руках у случайных прохожих,
Под бледными окнами спали цветы,
Что так друг на друга похожи.

Все в куртках одеты и в тёплых штанах,
Ведь очень уж зябко снаружи;
Перчатки у многих торчат на руках,
Как будто нагрянула стужа.

Местами асфальт выгибался дугой
От рек дождевых и несносных,
И нужно туда не попасться ногой,
Чтоб травм не нажить бы серьёзных.

Мелькали деревья, и гуща травы
Под ветром едва колыхалась,
А в небе свободно парили орлы,
Листва от дубов отрывалась.

И шёл паренёк через кучи домов,
Да медленно кланялся в сон,
Но вдруг услыхал из-под тёмных кустов
Пронзительный, жалобный стон.

Поближе подкрался, да в ступор и впал:
На самом краю этой тропки
Котёнок, не двигаясь, смирно лежал
В дырявой картонной коробке.

Облипший в грязи, ослабевший, худой
Держался за жизнь, что есть мочи...
Жестокие люди, для них не впервой,
Живого забросить в прохладе степной
Холодной, бездыханной ночью.

И в тоненьком писке невинной души
Сей голос чуть-чуть приутих;
За что издеваться над ними, скажи?
Ну разве не жаль вам таких?

Вот как бессердечным всё время плевать?
Ответа, наверно, не будет...
Животных притащат - куда их девать?
Кто справится - будет добра наживать,
Не справится - сразу забудет.

Но страшно другое: никто не забрал,
Никто не заметил больного,
Который под небом один умирал...
Вот что в бескорыстии плохого?

Юнец наклонился над телом кота,
Поднял аккуратно на руки:
В нём кожа да кости, от лап до хвоста -
Такие ужасные муки!..

Прохожим бы только в гости успеть,
У каждого уйма занятий;
— Какой же уродец! Кого тут жалеть? —
Кричал из толпы бородатый.

Не дрогнули очи того паренька,
Кота положил на подстилку;
И с нею обратно к себе пошагал,
Забыв про чужие ухмылки.

Домой возвратясь, присел на кровать,
От гнева на части разбитый,
Поскольку с трудом попытался принять,
Что нравственность ныне убита.

Котёнок впервые глаза приоткрыл,
И кинул свой взгляд на подростка,
Вдруг лучик надежды внутри заискрил,
Подобно игрушечным блёсткам.

Как раз в это время вернулся отец
С работы довольно уставший,
И, куртку повесив, сказал наконец:
— Ну ветер вообще одичавший... —

На кухоньке ужин готовила мать,
Устойчивый запах пробился;
Хотели родители Ваню позвать,
Как сам он туда объявился:

— Смотрите, кого я сегодня принёс:
Беспомощный белый комочек!..
— Вот это подарок ты нам преподнёс,
Но, знаешь, давай без примочек! —

Отец недолюбливал всяких потех —
С животными дома возиться,
Ему избегать бы подобных помех,
Иначе тогда не годится.

— Ну хватит, оставим его у себя,
И вместе окрепнуть поможем! —
А мать прошептала, платок теребя:
— А что же мы, разве не сможем?

— Естественно сможем, но нужно спешить,
Он весь исхудавший и грязный;
Отмоем, полечим и будем кормить,
Ах, вырастет царь первоклассный! —

Поспорить желания у них не нашлось,
В итоге пригрели котёнка;
Презрение отца через час улеглось,
Ему самому же давно довелось
Спасти из пруда собачонку.

Поесть наложили, водицы попить —
Хотя бы чуть-чуть оклемался,
Но был слабоват, для того чтоб ходить,
При этом при всём не сдавался.

Мгновенно Ванюша купать побежал
Лежащего в белой пелёнке,
Воды из-под крана по вёдрам набрал,
Чтоб вымыть достойно зверёнка.

Сухим полотенцем ненужным обтёр,
И на подоконник - сушиться,
Там солнце играло, светило на двор,
Лучами хотело ластиться.

А только просох, пуховик шерстяной
На теле его появился;
— Я вижу, вернулся ты всё-таки в строй,
Неужто ещё раз родился?

Весьма поражаюсь его естеству:
На зайца похож на лесного;
Давай-ка Пушком я тебя назову,
На ум не приходит другого. —

От радости Ваня ночами не спал,
Всё думал о новеньком друге;
И каждое утро к нему прибегал
Резвиться вдвоём на досуге.

Каких ни придумали игр на день:
То прыгали, то в догонялки,
Возьмутся за мяч — всё летит набекрень;
Бывало, задумают прятки.

Пушок поднабрал за коротенький срок,
А вымахал — аж не узнаешь;
Окрас белоснежный, пушной вороток,
Неужто милей пожелаешь?

Немного проворен, порой ворчалив,
Но изредка носом воротит;
Зато оказался безумно пуглив,
Коль дело до ванны доходит.

Решил как-то Ваня Пушка показать
Своим одноклассникам лучшим;
Спустился с квартиры и стал зазывать
Товарищей мимо идущих:

— А гляньте-ка, кто на руках у меня,
Поистине милый приятель!
Нашёл на дороге среди бела дня,
Теперь домовой обитатель!

— Действительно милый, а сколько живёт?
— Три месяца как уродился.
— Некрепко буянит, покоя даёт?
— Послушный у нас получился!

— Насколько линяет? Мохнатенький ведь.
— Ну, с этим проблем не имеем,
Вычёсывать вовремя надо уметь,
А с этим любой совладеет. —

Дискуссия плотная стала пылать:
Ребятам узнать интересно,
О том, каково же кота содержать:
По правде ли легкословесно?

Томится былая мечта наяву
У многих соратников Вани:
Один завести попытался сову,
Другой говорит о фазане.

— Послушайте, красочно всё по первой,
Но в реальности краски иные:
Ответственность давит нередко стеной
За братьев, кого приручили.

Веселье уходит на будущий план:
Ветклиники, стрессы, аптеки;
Под вечер, частенько, падёшь на диван,
У глаза тяжелые веки...

Поэтому мало всего лишь мечтать,
Терпенье не менее важно;
Не против отец у меня пороптать,
Но, знаете, вовсе не страшно. —

И Ваня рассказывать мог до поздна,
Беседу поддерживать прочно,
Но многим давно расходиться пора,
Дела созывают всех срочно.

Родители сделали домик коту
Из досок, гвоздей и подушки —
Без четверти метра почти в высоту
Хоромы, ещё и с кормушкой.

Пушистик тем временем вмиг возмужал:
Характер сменился на строгий,
Походка вальяжная, когти - кинжал
И взгляд у него ясноокий.

Глаза голубые - в воде фонари,
В глубинном блестят океане;
Способны лучами достать изнутри —
Волшебное, словом, создание!

С гостями проблема мешала назло:
Поскольку Пушок ненавидел,
Когда посторонними пахнуть могло:
Кого он там только не видел!

Притащат пакеты из дома с собой:
Духи, препараты, растения,
Гостинцы в мешках оставляют гурьбой —
Ну вылитое заточенье!

Бросался, шипел, отгонял чужаков,
Часами сидел под кроватью,
Как будто спасал от заклятых врагов,
Стеклянную душу кошачью.

Чего ни случалось у Вани в семье,
Каких ни нашлось приключений,
Наполнено счастьем его житие
Без всяких на то исключений.

С тех пор пролетело четырнадцать лет,
Пушок постарел очень сильно:
Здоровье слабело, не тот уже цвет,
И шерсть выпадала обильно.

Но он не сгибался и твёрдо стоял,
Да так же котёнком казался
И разными красками мир наполнял,
Когда им в лицо улыбался.

Конечно, с годами теряется шаг,
Ничто в этом мире не вечно...
Но преданность не попадётся в овраг —
Всегда она чистосердечна.

Взобрался Пушок на кровать неспеша,
Мяукнул протяжно, негромко,
Иван повернулся к нему чуть дыша,
Погладил по мордочке робко.

— Совсем обессилил, весь день пролежал,
Пропал аппетит безвозвратно...
Пушочек, постой, ты не всё повидал,
Поэтому мне и досадно... —

Пушистый ушами слегка шевелил
И слушал, но слишком устало,
Уже не мяукал, а только следил,
Как ветки снаружи качало.

Иван исподлобья смотрел на кота,
Что даже хвостом и не двигал,
Обнял его крепко, к окну подойдя,
И будто по-детски захныкал:

— Да сколько ж историй родилось с тобой,
Теплейшие воспоминания!
И что же, пора тебе в вечный покой?
Зачем мне такие терзания?!.. —

Пушок из последних оставшихся сил
Взглянул на Ивана сонливо,
За жизнь удалую поблагодарил,
Пусть даже весьма молчаливо.

Он всё понимал... что недаром прожил
Свои распрекрасные годы,
Моментами счастья не зря дорожил —
Ушли стороною невзгоды.

Он всё понимал, и за это любил,
Не предал любовь никогда;
Взглянул и тихонечко глазки закрыл,
Теперь вот уже навсегда.

Иван не сдержался: упала слеза,
Одна за другой полилась,
По теплым щекам мимолётно скользя
Та в шерсти Пушка расплылась.

И не было хуже поры у него,
Казалось, потерян трофей...
Но память зарылась внутри глубоко:
Как жалко умчавшихся дней!

Стоял мужичок, да глаза утирал,
Уставившись в синюю даль,
Он душу его до небес провожал,
Забыв про людскую печаль.

Не двигался с места, поверить не мог,
Что всё и закончилось разом,
Ведь тщательно чуткие мысли берёг
Об этом коте синеглазом.

Оделся, обулся, лопату забрал,
Кота положил в переноску,
Ладони дрожали, когда ощущал
Утрат и потерь отголоски.

И, выйдя во двор, он направился вдаль,
Пешком до ближайшего поля,
А тучи сгущались, да ветер гонял
Пожухлые листья по воле.

На место придя, на карачки присел
И выкопал яму лопатой,
Потом перед ней неподвижно сидел:
Смириться не мог он с утратой.

Рукой переноску подвинул к ногам,
Достал охладевшее тело,
И в землю сырую, не веря слезам,
Пушка опустил омрачнело.

— Покойся ты с миром, пушистый дружок!
Мне будет тебя не хватать... —
Засыпал землею кота мужичок,
И принялся яму равнять.

Закончив, собрался уже уходить,
Но вдруг чей-то голос услышал:
— Хозяин, не плачь, я продолжу ведь жить,
Но, знаешь, немного повыше!

А помнишь тот животрепещущий день,
Когда ты заметил на тропке
Меня, ожидавшего страшную тень
В дырявой картонной коробке?

Я выброшен был беспощадной семьёй,
Всего лишь, да отроду месяц!
Вот, видите, цвет не устроил такой,
Не в шутку для них чужеземец.

Но злу вопреки появился герой,
И, помнится, ты им назвался;
Нисколько не медля, доставил домой,
Где я первый раз искупался.

Ну сколько ж дарили уюта, тепла,
Внимания, присмотра, заботы,
Я видел закаты с тобой до темна,
И жаждал устроить охоту.

Спасибо тебе, добродушный Иван!
Но главный вопрос остаётся:
А знаешь ли ты про земной бумеранг?
К тебе он бесспорно вернётся!

Никто не растрогался передо мной,
Они равнодушны остались,
А я был проверкой меж светом и тьмой,
И кроме тебя все попались...

Добро не способно оставить в беде,
Предстанет зеркальным ответом;
Без лишних сомнений достанет везде,
Так будь для них авторитетом! —

Иванушка замер, кругом поглядел,
Но так никого не увидел:
— Пушок, это ты? - он слегка обомлел,
Такого ничуть не предвидел.

— Не знаю, услышишь ли эти слова,
Но я о тебе не забуду;
Пускай зеленеет густая трава,
И птицы щебечут повсюду... —

Местами кружился навязчивый гул:
Наверно равняли щебёнку;
Иван приподнялся, себя отряхнул,
Обратно побрёл потихоньку.

По улице шёл человек молодой,
Да только теперь повзрослевший,
Но дождь не накрапывал над головой —
Там лишь небосклон посиневший.

Уже вечерело, и алый закат
Вовсю разгорался, играя;
Печаль отогнал хризантем аромат,
По воздуху мягко летая.

Вокруг обвивала орава садов,
Ивана пленила несмело,
Он чувствовал тонко без надобных слов,
Что сердце его потеплело.

И глянул на небо: блеснула звезда —
Пушок помахал ему лапой,
Он рядом с хозяином будет всегда
Всё так же считать его папой.

04.05.26 г.