Перерождение

Ангелоподобие...
Здесь?!

Ангелоподобие шили ему крестиком
Те, кто лучше всякого управлялись с ластиком,
И боялись чахлые: ангел станет вестником...
Прятали уродливость за служеньем свастикам.

Оболгали светлое, придушили вольное,
Надломили сильное, заковали смелое,
Утаили верное, указав окольное,
Стаей жалких хищников разорвали целое,
А обрывки ясного втиснули за пазуху...
Скрыли в темь тщеславия семь останков чистого
И всучили в спутницы ту, что сеет засуху,
Колдовством и страхами стелет мрак неистово.

Стелет мрак неистово...
Стелет мрак неистово...

Он вином отравленным свои губы смазывал,
Мёртвой кровью суженой он питал стучащее;
Каждый миг сереющий ей себя наказывал
За души неслышанье и ненастоящее...
А она смеялась вслед, видя, как он падает
И взывает к помощи, стоя за чертой...
Но забыла глупая - время её капает,
И то, что ею сделано, вернётся к ней одной.

Он ошибся временем, перепутал сущее,
Оказался избранным в жерловине дьявола.
Он не зрел грядущее, чувствуя гнетущее,
Оступившись с бодрого до печально вялого...

И вот спросил однажды он у себя родимого:
«Кто я есть на самом деле? Разве это я?»
Но тогда не понял он ответа ощутимого,
Разобрал потом его, лишь малость погодя.

Малость погодя...
Малость погодя...

Он лежал зародышем, одержимый страхами,
Сглатывал пульсации, задыхался временем;
Извергалось рвотою и казалось плахами
То, что было понято и являлось бременем.

Он взмолился с силою и сотряс вселенную,
Отвечало вечное: «Всё лишь начинается!..» -
Проливая светлое в черноту надменную,
Зная, что он справится, видя, как он мается.

Оборвалось цепкое, вырвалось из горлышка
И взорвалось заревом, освещая поприще...
Из груди завеяло, стал он легче пёрышка...
В это время блеяло дьявольское сонмище.

Дьявольское сонмище...
Дьявольское сонмище...

Содрогнулось твёрдое, обнажилось малое,
И душа, как бабочка, вырвалась из кокона.
На ладони замерло страшное, усталое,
То, что всуе создано, из иллюзий соткано:
Небо опечатано, кем-то засекречено,
Стынет одиночество, грусть глядит иконами
На всё, что переломано, наляпано, отмечено
Страхами постылыми и нелюбви законами.

Глянул в отраженье он на двойник беспечности,
На крупицу множества без роду и без племени:
На челе отметина – иероглиф вечности,
И руки перерезаны лезвиями времени.

Волеизъявлением и силою желания,
Он своё собрал, как пазл, рваное творение,
И в себе ответ услышал: «Ты – часть мироздания!..
Часть Любви, прими мой дар – твоё перерождение!»

Твоё перерождение!..
Твоё перерождение!

Те, кто им играли в смерть, уж давно покоятся.
Сколько б ни отмерено, до иль после проседи,
Как бы ни скрывались в тень – все своим умоются...
Не желайте ближнему, что себе не просите!

Выйдите на светлое, поклонитесь вечному,
Улыбнитесь вольному и оправдайте белое!..
И добавьте времени слишком скоротечному!..
Полюбите ближнего!..
Мы с вами – одно целое!

Выйдите на светлое, поклонитесь вечному,
Улыбнитесь вольному и оправдайте белое!..
И добавьте времени слишком скоротечному!..
Полюбите ближнего!..
Мы с вами – одно целое!

Выйдите на светлое, поклонитесь вечному,
Улыбнитесь вольному и оправдайте белое!..
И добавьте времени слишком скоротечному!..
Полюбите ближнего!..
Мы с вами – одно целое!

Мы с вами – одно целое!