Прощенное воскресенье

— Да, вечер перестал быть томным, — подбодрила себя Алина, ощупывая ноющую щеку.

И тут её озарило. Если случайность не случайна, то её «спасители» действовали по учебнику: их крики должны были выбить её из колеи, превратить тело в дрожащее желе. Напуганный человек падает мешком — хаотично и тяжело. Но когда пространство резонировало металлическим «Череп!», в Алине что;то щёлкнуло.

Она вдруг ясно увидела произошедшее со стороны. В момент падения, помимо резкого хриплого крика ворона — вестника смерти, — прозвучало это металлическое «Череп!». Слеповран… Дед Василь. Перед глазами всплыл его образ: неподвижный и волевой, он сидел в кресле, словно Нуартье де Вильфор, который годами спасал внучку Валентину, приучая её организм к яду.

Так её род — через дисциплину, через этот внутренний «Ахтунг» — научил её сердце не скакать зайцем в пятках, а биться ровно. В тот миг она не была жертвой. Она стала жёсткой струной, сфокусированной на каждом сантиметре приближающегося асфальта. Именно поэтому Фараоны смогли её удержать — она была готова к их тяжести. Был ли крик ворона знаком? Помог ли он ей собраться?

Через месяц, несмотря на мольбы и слёзы обеих бабушек, Алина уволилась. Иркутск больше не казался ей ссылкой — это было единственное место, где фрактальные нити Ровно наконец;то ослабнут.