Автопортрет

Я сам себе позировал в анфас,
держа в руке потрескавшийся уголь,
и рисовал - не то, что видел глаз,
а то, что можно выдать за заслугу.

Холст оказался сговорчивей, чем твердь:
он принимал любую позолоту.
И я лепил себе бессмертья медь
из жести, годной разве что на что-то.

Меня узнали - то есть, не меня,
а пересказ, гулявший в подворотнях,
где каждый прибавлял по горсти дня
к чужой судьбе, как будто к подноготной.

И вот стою - не я, а силуэт,
очерченный молвой и грубой ложью.
А подлинника, в сущности-то, нет:
есть только тень, дрожащая под кожей.

Я врал себе - и это полбеды.
Я врал другим - и это стало модой.
Теперь смотрю в осколки той воды,
где плавал я, придуманный породой.

И страшно не открытие нуля
под слоем краски, лака и заслуги, -
а то, что вся обширная земля
запомнит ложь и повторит по кругу.

Когда-нибудь, листая каталог,
случайный гость, рассеянный, нетрезвый,
прочтёт: «Автопортрет. Бумага. Бог
весть кто. Эпоха. Жил. Исчез. Исчезнул.»

И будет прав. Поскольку, в свой черёд,
любой из нас - не более чем повесть,
которую рассказывал народ,
покуда сам рассказчик прятал совесть.