***

шумит дорога, города,
несносен затхлый воздух дома,
и неба глаз, тоскою полный,
со скукой и совсем покорно
глядит как будто в никуда.

и я гляжу: мой мир размыт,
и нет тут телефонных будок,
один фонарь на переулок,
и тлеет здесь пустой окурок —
лишь чуткий глаз дрожит

и я дрожу, ведь сложен мир:
кто любит, обречен скорбеть,
кто терпит — вечностью терпеть
в бездействии сжимая руки,
быть частью круговой поруки,
мелеть в предчувствии разлуки,
а потому что навека! —
«здесь расстаются навсегда», —
и слышно это в каждом звуке:
машинный скрежет у бордюра,
быть может, глинки увертюра,
капель, съедающая снег,
карманы, что полны прорех,
где исчезают звон рубля,
ключи да и, наверное, я?

…и сложен мир —
я — сыпь замысловатой аллергии,
я — выпь, но не в болоте, а в пустыне,
и потому, зашед на чужой пир,
мне открывается дорога:
я не одна, но мы — одни,
над нами некому смеяться —
но, может, глаз лукавый старца,
зажжет для нас огни.