Сказка 1001 ночи

В ослепительном  Магрибе,
Правоверный шах Тимур,
Как-то женщину увидел,
Что понравилась ему.

Указав визирю плёткой
На неё, он приказал:
Коль не замужем красотка,
Приведёшь её в сераль!

Если замужем хабиба,
То супруга ты в пол дня,
Срочно вышли из Магриба
А она пусть ждет меня!

И визирь седой и полный,
С ликом жёлтым как янтарь,
Говорит, мол, всё исполню,
Что велит великий царь.

От усердья сильно прея,
Он велит слугам бежать
И о женщине скорее,
Всё что надо, разузнать.

И знакомые старухи
Рассказали своре сей:
Непривычное для уха
Беатриче имя ей.

Имя в землях мусульманских
Это странно, только вот:
Половина христианской
Крови в женщине течёт.

Что она бела как сдоба,
Члены гибки как лоза,
Что она Луне подобна,
Ярче звёзд у ней глаза.

А ещё они узнали,
Что "прекрасная Луна",
Не годиться для сераля
И что замужем она.

Всё от слуг визирь наш старый
Разузнав, раным-рано,
В кабинет внёс государю
Информации вино.

Перед этим скорохода
Мужу Биче шлёт: Давай,
Собирайся, мол, в дорогу,
Срочно дуй в Бахчисарай!

Про объект, царю желанный,
Сплёл визирь венок вестей,
А султан, дымя кальяном,
Пил вино его речей.

Избалован долгой властью,
Ощущал уже монарх,
Как огонь капризной страсти,
Обжигает ему пах.

У него уже от кожи
Искры сыпались во тьму
А в серале сто наложниц
Опротивили ему.

У владыки полумира
Закружилась голова,
И исторг он в лик визиря
Дым кальяна и слова:

Посвящу я ночь утехам!
Сам ступай к ней, старый черт!
Убедись, что муж уехал,
И скажи кто к ней придет!

Обьясни: к свиданью всё же
Отнесётся пусть всерьез!
Чтоб покрыла наше ложе
Лепестками алых роз.

Чтоб в саду был стол обильный,
Дабы чресла мог свои
Я мужской наполнить силой
Пред сражением любви.

Всё иди! Готовь сраженье.
Чую негу сладких ран,
А покуда в нетерпенье
Повелитель мусульман!

И, сгибая стан в поклоне,
Пятясь задом, чтя закон,
Приложив к груди ладони,
Наш визирь выходит вон.

Уж таков у них обычай.
А потом, взяв на горбы,
На носилках, к Беатриче
Понесли его рабы.

Та вскричала только: Боже!
Ей казалось - грянул гром,
Когда этакий вельможа,
В её входит скромный дом.

Ей, конечно, не до смеха,
- Чем могу служить я вам?
К сожалению, муж уехал,
Срочно вызван по делам.

И вдруг вы, нубийцы, стража!
Странно это всё для дам...
Не могу представить даже,
Чем помочь я в силах вам?

- Ты и впрямь подобна серне! -
Рёк визирь, кадык скребя, -
Повелитель правоверных
Увидал вечор тебя.

Пылкий он весьма мужчина,
Как он страстью запылал!
В общем, радуйся, Фемина,
Но тебя он возжелал!

Жёны нервы истрепали,
Их он гонит, с ними лют,
Сто прекрасных дев в серале
Дни и ночи слёзы льют!

Биче лик залился краской,
- Ах, скажите же царю,
Не хочу любви я царской,
Мужа я, как жизнь, люблю!

Завопил визирь:  Измена!!!
Перестань нести фигню!
Коль своей башки не ценишь,
То свою-то я ценю!

Счастье ж вот! - хватай руками,
Стол как следует накрой,
Койку розы лепестками
Завали и царь весь твой!

Иль главой своей на пике
Хочешь стену украшать?
Знай: восточному владыке
Невозможно отказать!

Он ушёл, она сидела
В размышлении и тут,
Для царя она велела
Приготовить сотню блюд.

Блюда все разнообразны
Видом, цветом для него,
Манят взор они соблазном,
Только вкуса одного.

Вот под свежею чинарой
 Стол накрыт, скворчит шампур,
В переполненных шальварах,
Появился шах Тимур.

- Шах великий, сделай милость,
Скушай плов и пахлаву, -
Беатриче поклонилась
И ведёт царя к столу.

Вот славянские пампушки,
Запечённый вот марал...
Шах, усевшись на подушки,
Пище должное воздал.

Кулинарные творенья
Вновь он пробует и вновь,
Но с тем большим изумленьем,
Поднималась шаха бровь.


- Отвечай мне, Беатриче,
Что за дьявольский искус?! -
Столько блюд пред мной различных,
Но у всех единый вкус!

С неба звёздочка скатилась,
Отчего? И почему?
Беатриче поклонилась
И ответила ему:

Но в твоём серале тоже
Сто наложниц и боюсь:
Хоть они лицом не схожи,
Но один имеют вкус.

Коль различны только лица,
А не суть, зачем, шепну,
Чтобы в этом убедиться,
Вдруг чужую брать жену?

Сотни Лун - твои подруги,
А без них как ночь темна!
А у моего супруга,
Есть всего одна Луна.

Быть владыкой вод и тверди
Даровал тебе Аллах,
Честь твою и милосердье
Гянджеви воспел в стихах.

Справедлив будь, ведь иначе
Мне не встретить света дня.
Шах Тимур был озадачен:
Удивила ты меня

Благородным поведеньем,
Женской мудростью в речах...
И в глубоком размышленьи,
Дом ее оставил шах.