Автобиографическое

Шёл не в ногу Железняк.

Я по библии не спец,
Не люблю софизмы,
Воспитал меня отец
В храме атеизма.

Породнёный Октябрём
С харизмой марксизма,
Он не гнался за рублём
В яром оптимизме.

То, что было, то и есть –
В ЧОНовских отрядах
Берегли словечко «честь»
Больше, чем награды.

Я расспрашивал отца,
Тих и осторожен,
Сколько высеял свинца
Он в кулачьи рожи.

Он молчание хранил,
Сдвинув брови хмуро,
И вихры мне теребил,
Виновато щурясь.

Что-то, видимо, не так
В деле комсомольском,
Шёл не в ногу Железняк
По дорогам скользким.

Мне софизмов не решить,
Коль молчит – так надо!
И с незнаньем проще жить,
Чем со знаньем рядом.

А в пылу гражданских битв,
Плывших над Уралом,
Был мой дедушка убит
Рядом с Адмиралом.

Это позже я узнал
И, скрывая это,
Прочерками заполнял
Нудные анкеты.

Дед второй, отцов отец,
Вместе с бабкой сгинул,
Мученический венец
От кого-то принял.

И рассыпалась семья
По дядьям и тёткам,
Кашу пшённую жуя
Бережно и кротко...

С детства спину берегу,
Молча сожалея,
Что сразиться не могу
С призраком злодея.

В красных шапочках репьёв,
Срубленных без счёта,
Я искал своих врагов,
Обливаясь потом.

Деревянные мечи
Местного значенья
Тлеют в памяти свечи
Самоутвержденья.

Некрещёная душа,
Не познав купели,
Отпевает, не спеша,
Призрачные цели.

Всё исчезло, всё ушло,
Всё покрылось мраком
Вместе с грубым ремеслом
Дерзкого рубаки.

Затопорщились усы,
Изменилась стрижка,
Важно тикают часы
На руке парнишки.

Время рыцарства, моргнув
Хитро на прощанье,
Перекинулось в страну
Детского сознанья.

Сангвинический Жюль Верн,
Флегматичный Купер
Мозг очистили от скверн
И поступков глупых...

Время лайнером летит
Над планетой шалой,
В беспокойном сне хрустит
Жизни одеяло.

Спрячешь голову и нос –
Леденеют пятки,
Породив туберкулёз
И к нему облатки.

Сунешь ноги под ватин –
Горло перехватит
Красным пламенем ангин
В собственной кровати.

Чёрт-те что и сверху плешь,
И в неё плюются
Как в прорубленную брешь
Прежних революций!

В их пылающих кострах
Не согреешь ноги,
Только перетопчешь прах
Убиенных многих.

Выше голову, чудак!
На родных погостах
Вечно что-нибудь не так,
Вечно всё не просто.

Невозможно всех отпеть
Даже при желаньи
Самому валторнить в медь
В трудном покаяньи.

Я покаяться могу
За вождей лукавых,
Нас оставивших в стогу
Возле переправы.

Сами сгинули, а мы
В перепрелом сене
У Америки взаймы
Просим целый пенни.

Или центик, хрен один,
Всё равно он ляжет
В сейф к любителю сардин,
А не к метранпажу.

Где-то Гиннесс проморгал
С записью рекордов –
Сколько, кто и где украл,
Став богаче Форда.

Эх, Россия моя, Русь
Без конца и края!
Я ночами спать боюсь,
К стенке отползаю.

Вдруг какой-нибудь варяг
С мордою в колготках
Упакует мой костяк,
Кляп засунув в глотку!

Будет форменный скандал,
Общий, не семейный --
Кто меня на мусор сдал,
Как худой кофейник?

Дверь закрыта, ключ внутри,
Сапоги в порядке,
А меня картошкой фри
Съели без остатка.

И не подавились ведь,
Поимели силой,
Словно нечего иметь
Больше от России!

Сны тревожны и грустны.
В звездопаде синем
Траектории видны,
Массы нет в помине.

Исчезают навсегда
Звёзды и кометы,
И весенняя вода
Ускользает в лето.

И короткие штришки
Жизни человека
Незаметны и легки
На личине века.

Философствуй, милый друг,
Утешай икринки
Неродившихся белуг
В пироге с начинкой!

Сами знаем, почему
В жизни человечьей
Звёзды падают во тьму
Не на наши плечи!

Грустно мне, чёрт побери!
Я с сердечным тромбом
Жмусь под локоток зари
В состояньи зомби.

В морду, что ли, кто бы дал,
Чтоб искрой кометной
Мир передо мной предстал
В полосе рассветной.

Дали бы, да сами ждут,
Выяснить пытаясь,
Почему они живут
Не в преддверьи рая.

Дорогие земляки,
Бабы и соседи!
В том стогу, что у реки,
В рай мы не уедем.

Для чего нам нужен рай,
Если выпекаем
Свой громадный каравай
С аппетитным краем?

Ты куснул и я куснул
Краешек свободный,
Остальное утянул
Олигарх голодный.

Он небрит, несыт и бдит
Место у корыта,
Чтоб такой же паразит
Не залез с копытом.

Телевизор день и ночь
Олигархов хает,
А они совсем не прочь –
Пусть собака лает.

Шавке выделить мосол –
Тон меняет шавка,
Заползая грызть под стол
Щедрую добавку.

Нам с тобой жевать сенцо
В стойле у сарая
И почёсывать яйцо,
Муравьёв сгоняя.

Хорошо, хоть это есть,
Всё-таки забава
Неспособному залезть
На флагшток державы.

Дорогие земляки,
Бабки и солдатки!
В прелом стоге у реки
Те же недостатки.

У кого рога длинней
И копыта круче,
Тот, конечно, голодней,
Но зато могучей.

Обожрёт он нас, вершки
Обглодав проворно,
Оставляя будыльки
Тихим и покорным.

Мы намнём ему бока,
Потому что злее,
В Каспий понесёт река
Тушу лиходея.

Снова почесав рукой,
Но гораздо выше,
Соберёмся мы толпой
Без надёжной крыши.

Крыша – это ерунда,
Нам её построит
Без особого труда
Партия героев.

Но -- герои на войне
Не борцы с бытухой!
Вновь осядем мы в говне
Недовольной мухой.

Что, опять идти с дубьём
На родного брата,
Принявшего Белый дом
За родную хату?

Ум истории толков,
Даст она советы,
Как своих с броневиков
Вырубить дуплетом.

Ну, а если не хочу,
Упираясь рогом,
В стоге вечность проторчу
И загнусь под стогом?

Загибайся, хрен с тобой,
Нужен ты кому-то
С недоношенной судьбой
И своим приютом!..

Эх, Россия ты моя,
Говорить неловко –
Куча старого гнилья
В новой упаковке!

Сколько пролетит веков,
Сколько минет тягот,
Сколько жертвенных голов
В передрягах лягут!

И когда на яркий свет
Первого трамвая
Недолюбленный рассвет
Выйдет, улыбаясь?

Настоящий, не такой,
Без шершавой шлюшки,
Без гранаты под рукой
И карманной пушки.

Чтобы дверь не за броню –
На крючочек хилый,
Чтоб на ланч меня в меню
Не имели силой.

Я по библии не спец,
Я в её уловках
Зелен словно огурец,
Розов как морковка.

Я запомнил -- не убей! –
И не протестую,
Белых мирных голубей
В клювики целую.

Но когда мне по щеке
И в другую метят,
То в хрустящем кулаке
Нахожу ответы.

Раскаляюсь добела,
Ничего не видя,
Кроме скул того козла,
Что меня обидел.
Апрель 2002г.