Сережа

Мы с Сережей жили по соседству. В то время оставалось меньше месяца до долгожданного и значительного события в нашей жизни- началу учебы в школе. Наши матери для нас уже закупили одинаковую школьную одежду. Я не мог дождаться последнего дня в детском саду, тогда как мой дружок, не знающий детсада, этой жизненной перемены ждал в домашних условиях. Работа его матери позволяла ей быть дома. А Сережа в меру сил помогал ей по хозяйству, и приглядывал за младшими сестренками четырех и трех лет.
Сережин отец работал водителем на грузовике. Его часто можно было видеть стоящим на подножке машины, задним ходом лихо преодолевающей расстояние в двести метров между Сережиным домом и местным магазином. Конечно, и нам удавалось покататься по району, когда у отца появлялась возможность нас порадовать.
Ничто не предвещало беды, но, она пришла. В один пасмурный день мать с девочками ушла по делам. Ожидая приезд отца на обед, Сережа решил подогреть для него еду. В теплое время года ее готовили в отдельно стоящей у дома летней кухне.
Сначала необходимо было разжечь печь, но, сырые дрова не хотели загораться. Надо использовать метод отца. Пусть и запрещенный. Никто же не видит. Всего-то дел - сходить в сарай и зачерпнуть банкой из фляги бензин. И плеснуть его на растопочную бумагу. Уже зажженную.
 Полыхнувшее из печи пламя зажигает бензин в банке и обжигает руку. Рука инстинктивно отдергивается, и горящий бензин из банки выплескивается Сереже на грудь, живот. Мгновенье, и огонь охватывает его одежду, чудовищная боль вгрызается в тело. Шок смыкает ему уста, ослепляет глаза. И он бежит от этой всепоглощающей боли.
Если бы Сережа выскочил со двора на улицу, его могли бы увидеть люди и помочь. Боль же увлекла его в обратную сторону, на придомовой огород. Катаясь на грядках, он все бежал и бежал от нее. Но боль была слишком безжалостна, и сердце ребенка не выдержало, остановилось, тем самым оградив Сережу от муки.
Приехавший вскоре отец нашел обгорелое тело сына в огороде, и помчался с ним в больницу. Но, помочь Сереже было уже нечем. Такой, вот, короткой оказалась его жизнь.
Придя проститься с ним перед похоронами, я вошел в горницу дома, где стоял гроб. Почерневшая от горя и выплакавшая все слезы мать отрешенно сидела рядом, держа руку сына, и ни на что не реагировала. Вдоль стен комнаты молча стояли и сидели близкие и знакомые. Только сестренки бегали вокруг гроба с возгласом: «Сережа спит! Сережа спит!»
На меня навалилась непонятная тяжесть, и ощущение какой-то раздвоенности. С одной стороны, я понимал, что Сережа уснул навсегда, с другой, хотелось присоединиться к малолетним девочкам и кричать: «Сережа, проснись!»
Домой я бежал уже со своей тягостью, и вдруг охватившим тело холодом. Была полная ясность в тот момент, что я нечаянно коснулся мира, куда ушел Сережа. Впервые пришлось узнать, что кроме боли физической, есть еще и душевная.               
Лишь в теплых объятиях мамы нашлось спасение от холода. И решился вопрос с приготовленными для школы ботинками модели, в которых Сережа отправился в свой последний путь. Я их больше никогда не увидел.
Последующие радостные впечатления от начала школьных занятий, и Фаины - прелестной соседки по парте на грядущие четыре года - сняли тяжесть с моего сердца. А чуть позже и Сережина семья уехала куда-то, в надежде спрятаться от боли понесенной утраты.