Экскурсы в зоосад 1

Под созвездьем Козерога
Сочиняя календарь,
Для меня создали боги
Месяц хлопотный январь.

Материнскую утробу
Покидая в зимний час,
В крике я наморщил лобик
И пописал на Парнас.

Несмышлёныша пакуя
В полотняное бельё,
Боги выпили, толкуя
Про своё житьё-бытьё.

По второй затем налили
И, акридой закусив,
Мне пупок перекрестили,
Грех заранее простив.

Преломив горбушку хлеба
Под божественный кагор,
Ангелы спустили с неба
Под мирской меня забор.

Под забором что-то пели,
Что-то слизывали псы,
Рядом грешники потели,
До колен спустив трусы.

От увиденного сразу
Мне животик подвело,
То ли струйкой, то ли газом
В небо ангелов смело.

И никто не удивился,
Не расплылся счастьем в блин
Оттого, что появился
В мире новый гражданин.

На кровати, в подворотне,
Трезвыми, навеселе,
Нас таких штампуют сотни
И в столице и в селе;

На столешнице дубовой
В эротическом пылу,
Кое-как и бестолково,
Богу не воздав хвалу.

Впрочем, если верить мифам,
То и Зевс, глава всему,
Запускал ручонки в лифы
Тем, кто близок был к нему.

И богини, как рабыни –
Не перечить же главе! –
Зачинали Зевсу сына,
Задом ёрзая в траве.

А рождённому без нимба
Среди страждущих людей
Как не брать пример с Олимпа,
С полупьяненьких вождей?

День за днём и год за годом,
Лёжа, сидя и стоймя
Я тянулся к небосводу
Вверх макушками двумя.

Я не крал чужую репу,
Не топтал чужой овёс,
Ямщиком в глухие степи
Дочь почтмейстера не вёз.

Очень резкие манеры,
Очень чёткие черты,
Чувство такта, чувство меры,
Чувство тонкой красоты.

Чернобровый, синеглазый,
Крепкий как боровичок,
Я ловил девчонок сразу
По десятку на крючок.

Сотни писем и записок,
Танго, вальсы и фокстрот,
От расплавленных ирисок
Сладко стягивало рот.

Лимонадные качели,
Бестолковое ситро
Вместе с детством пролетели
Сквозняками по метро.

Рос я, постигал науки,
Злых деяний не творил,
Из штанишек детских в брюки
Всё, что смог, перекатил.

А оно, когда в экстазе,
Рвёт брючину на ходу,
Лишь бы кто его не сглазил,
Хоть оно не на виду!

От него не только беды,
От него и счастья воз,
Я у хмурого соседа
Дочь на нём к себе унёс.

Что хотелось, то и сталось,
Мысли нет у мужика,
Что дочурка обкатала
Очень резвого конька.

За девчонкой даже мама
Не сумела уследить,
Проявляя, словно мамонт,
Подо мной такую прыть!

Я вульгарности событий
Ни черта не понимал,
Сладко плавая в корыте
Тех и этих одеял.

Если есть начало действий,
Обязателен конец,
В похождения семейства
Дулом вклинился отец.

Сотрясая воздух зыбкий
Пистолетною стрельбой,
Обещал он мне улыбку
Вырвать вместе с головой.

Боги очень иронично
Сверху пальцем потрясли –
Вы бы, сударь, поприличней,
Поскромней себя вели!

Если пулей по макушке,
То беда невелика,
Если выстрелят в игрушку –
Всё, конец для мужика.

Экскурс в зоосад.

Не спеши, кобыла, к волку,
Зря не мучай бигуди,
В жеребце побольше толку –
Ниже талии гляди.

У него такие плечи,
У него такая грудь!
Правда, может искалечить,
Если ошибётся чуть.

Ну да нет любви без риска,
Жеребец есть жеребец,
Не пример для переписки
Платонических сердец.

Не вступает он в дебаты,
Холку грубо теребя,
Сразу делает горбатой
Во все стороны тебя.

Не спеши, кобыла, волку
Непорочность отволочь,
Чтоб не вызвать кривотолков
Тех, кто мог тебе помочь.

Не тверди своей мамаше –
С волком быть большая честь,
Он порвёт тебе гамаши,
На тебя пытаясь влезть.

Туфли бальные истопчет,
Платье белое помнёт
И невесть чего под копчик
Непонятное ввернёт.

То ли штопор, то ли шило,
То ль иглу для хомута,
Но того, чего так мило,
Нет у волка ни черта!
************* 2001 г.