Вместе мы сильнее

КНИГА  ВТОРАЯ: «КРЫЛЬЯ»
 
«Повторение  мать учения, а учение – матьотец»…
 
Не о дофамине и не о гормонах  и не о жертвенной жизни, а -                из внутреннего мира, формируемого Спасителем и Природой,                и родными, и ближними, и дальними, и событиями, которые не  из  под кнута… В книжках так много об этом…
В спальне родителей справа стояла кровать с матрасом, разрисованным  зайцами в шортиках на лямке с большой пуговицей, а слева стояла  деточкина  кроватка… Родители укладывали деточку спать и уходили смотреть КВН
Деточка категорически не засыпала  после  прослушанной сказки, а, оставшись одна в темной комнате, перебиралась на родительскую кровать поближе к зайцам, чтобы  было не страшно…Но одной все равно оставаться было грустно… У родителей в большой комнате звучал смех по телевизору, там во что то играли…Тогда деточка тоже начала играть, и звала родителей, чтобы они её нашли - сидела, свернувшись калачиком на железной родительской кровати, с головой укрывшись большим ватным одеялом…В этой игре участвовали по очереди то мама, то папа – кто-то приходил её искать и никак не находил, пересматривали по сантиметру детскую кроватку, заглядывали под кровать, заглядывали в кладовку – шкафчик у входа, и никак не находили деточку… Тактика у деточки была разная – или дождаться, чтобы всё таки нашли, или выпрыгнуть неожиданно из под одеяла – вот то-то было радости! В начале родители поддавались, чтобы немного поиграть перед сном, иногда по просьбе деточки ещё рассказывали сказочный сюжет...  А потом настал момент, когда деточке по взрослому начали объяснять, что бояться одной в темной комнате нечего, бабаев под кроватью нет,  и деточка уже большая и должна засыпать – но эти совместные игровые поддавки и сказочные сюжеты из родительских рассказов согревали много лет (и во времена, когда не было детского садика и нужно было оставаться дома одной, иногда приходили мысли о бабаях под кроватью, но в душе был родительский голос – бабаев нет).
         Очень деточке врезалась в память первая запомнившаяся ёлка – папе разрешили взять ее в лесничестве. Она была огромная, до потолка, пушистая, в какие то годы папой была сделана крестовина, чтобы ёлку установить, а в какие то годы, ориентируясь на прочитанную статью в газете, родители устанавливали ёлку в ведро с песком и поливали. Ёлочка  давала салатовые побеги и жила невредимая почти до мая месяца… Так вот – ёлка была невероятная, папа еле внёс её в комнату и для неё был освобождён правый угол большой комнаты. Запомнилось, как всей семьёй делали на ёлку украшения из ваты на ниточках, и игрушки запомнились (откуда уж они взялись? наверное нужно было купить…)  и гармошки гирлянды через всю комнату под потолком, и как учились вырезать из бумаги снежинки… И первая фотография в любимом бордовом платьице с желтым узором… было годика три – а всё так ярко, так светло, так празднично помнится, и даже не смотря на то, что фото было черно-белым, платье помнится в цвете, и ёлочные игрушки – в цвете, которые потом кочевали из семьи в семью, когда у деточки уже был свой детёнок…    Самым главным в ёлочных украшениях была верхушка, её всегда доставали и наряжали первой…  А у деточки, уже во взрослой жизни, на верхушке искусственной елки жили птички, а живые ёлки отошли в прошлое. Уже никогда она не видела такой большой и праздничной елки…
         Деточкины родители читали книжки. Деточке их тоже читали… Деточка очень любила сидеть у папы под мышкой и слушать удивительные сказки  из синего сборника Пушкина…Картинок в книжке практически не было, но папа так тихонько и доверительно читал, что картинки представлялись, как наяву, и ещё он отвечал на деточкины вопросы, и разъяснял непонятные из книжки слова…Это был самый любимый  вид  домашнего времяпрепровождения…И ещё деточкин папа был записан во все городские библиотеки и перечитал все книжки, а деточкина мама очень гордилась папой и всегда просила его обо всём рассказывать – он был великолепный, добрый, нежный рассказчик, всег
07:14
да обо всём – с вниманием и любовью…Папа научил деточку любить читать книжки – и потому что их любил папа, они для деточки тоже заменяли то, что было непонятным и довлеющим в жизни. Книжная, как и киношная жизнь была очень непохожа на окружающую действительность и притягивала своей высотой и какими-то нереальными выходами из жизненных лабиринтов и тупиков…                От непонятных школьных уроков деточка тоже пряталась в книжки – книги были на первом месте, и на втором, и на третьем после родительского общения, а потом уже всё остальное…Однажды во дворе ребята начали рассказывать о своих родителях. Как-то так завязался разговор за игрой в домино и это были не похвальбушки, а именно рассказы о самом драгоценном в семье. Деточка тоже участвовала в разговоре. Она начала перечислять всё, что к тому времени знала о родителях – и столик откидной  на кухне у неё папа сам сделал, и качели во дворе, и шкаф кухонный сам сделал и покрасил его в белый цвет и даже стекла туда сам вырезал и  тоже покрасил, и вся кухня была разрисована папиными рисунками, и из железа  папа деточки делал красивые поделки методом травления и чеканки, и книжек у их родителей до потолка – деточка разошлась, а мальчишки начали подначивать: «ну сколько там тех книжек? ты хвастаешься…». Деточка помчалась домой считать книжки и принести папины картинки, насчитала много, прибежала отчитываться, а мальчишки начали говорить гадости о книжках, что это всё пустое и никому ненужное, и зачем только тратиться… Это было выше деточкиных сил, книжки она любила, они помогали ей  не раз, и от отчаяния деточка врезала этому мальчику между лопаток, чтобы он не говорил гадости о её родителях. Но сама утвердилась в этом противостоянии, что родители у неё замечательные…
 
 
 
 
         На кухне и на двери в комнату деточкин папа нарисовал рисунки из любимых сказок – козляточек, буратино, котенок из ботинка с развязанными  шнурками – это были любимые картинки, красивее, чем в книжках, разноцветными масляными красками на синей стене и на белой двери – это тоже была семейная реликвия, картинки не забывались никогда, даже когда деточкина семья переехала в другой дом, они были папины! И гости когда приходили в дом родителей  тоже смотрели эти чудесные детские рисунки… Деточкин папа учился рисовать во дворце пионеров и тоже очень хотел, чтобы деточка рисовала…Он покупал деточке цветные карандаши, и вкуснопахнущие медовые акварельные краски,  показывал как рисовать картинки, как должна ложиться тень, как нужно правильно держать карандаши,  но у деточки получались каляки-маляки и совсем не получалось так, как у папы… Нельзя сказать, что деточка не стремилась  тоже искать пути выражения какой-то достижимой для неё красоты… Она очень гордилась папиными рисунками, но подражать пыталась тому, что ей было подвластно…Начались рисунки  с подражания изображению женской фигурки со спины в шляпке, которую рисовала деточкина подружка. Деточка внимательно перерисовала  рисунок  и  потом  оттачивала его, показывая всем ребятам во дворе, на песке, то что у неё получилось – она начала учить других ребят рисовать такую же фигурку… Она запомнила как нужно рисовать папину уточку не отнимая карандаш от бумаги… Её папа умел рисовать не только картинки, но и разными шрифтами красиво, калиграфично писать, деточке это было более понятно… Она взяла родительские письма и начала перерисовывать родительский почерк, и понравившиеся необычные буквы…Подражать было интересно и увлекательно, особенно ей нравилась папина буква «в» строчная, и мамин округлый четкий разборчивый почерк… После сражений с родителями и наказаний за ошибки и неоднократного переписывания в школьных тетрадях, деточка перенесла своё увлечение и в школьные уроки - когда её не торопили и можно было успевать за учителем - она обязательно выписывала родительские буквицы… Уроки рисования давались с трудом, получалось не красиво, но папа всегда помогал приукрасить бездарную работу красивым росчерком цветных карандашей, и пионерская клятва у
07:14
деточки была самая красивая в классе – рисовали вместе с папой!!! Всей семьёй! И газеты – всей семьёй! А деточке всегда удавалось подбирать красивое сочетание необычных аппликаций и смысловые вырезки из газет и заниматься украшательством нарисованного. Детские уроки с папой не были напрасными.  Когда у деточки был уже свой детёнок – она с головой была погружена  в его школьную жизнь и тоже, как папа когда то с ней, так и она с ребятами, делали газеты, конечно же не такие красивющие, как папины, но зато вся журнально-газетная современность находила в них отражение, и интервью были детские, такие же как у родителей в их стенгазете, и  игры, и кроссворды…Увенчалась эта всесемейная художественная эпопея двумя событиями. 1) Папиным шедевром всех времен и народов… Он когда-то нарисовал огромную новогоднюю сверхзамечательную сказочную газету на своём заводе. Она отслужила свой сказочный  век, пока папа работал. А вот когда он вышел на пенсию – эта сказка перекочевала в школы, в которых учился деточкин детёнок – газету украшали и переукрашивали на новый лад всем классом!!! Такая сказочная быль была только в их классе – на всю школьную стену, сменяя сердечки с пожеланиями учителям на колокольчики с детскими восторженными словами, и письма поздравления родителям, в неё умещалось всё  – она была безразмерная, все придумочки находили в ней место…Папа подарил сказку и в третье поколение - для всех вместе! (Потом это родительское благословение разорили вместе со школой, наверное выбросили на помойку за ненадобностью, во всяком случае деточке папину газету милиция не отдала…)     И второе событие - уже спустя долгие годы, находясь в который раз в стеснённых обстоятельствах, деточка под настойчивостью коллеги с работы попробовала ещё раз вернуться к вопросам рисования… была  вначале маленькая картинка с телефона с цветочком пиона акварелью… рисовали вместе, в одиночку точно бы ничего не вышло, а так, за компанию, глядя, как движется соседняя кисточка, повторяя, рисунок всё таки получился. Дальше – недельные занятия с учителем по рисованию маслом… Что-то прорисовывалось, но не нравилось, без помощи учителя завершённый вид не получался, обо что то в этих рисунках взгляд постоянно спотыкался, и дома самостоятельно – ничегошеньки не получалось и не удовлетворяло в таком творчестве… Потом деточке подарили картинки по номерам, и кажется, это было то, что по силам, и что не отталкивало. Совпало всё – и возможность думать о чем то своем, и неспешное разукрашивание, и музыка, и возможность выбора именно того рисунка, который ей нравился – детство с папой за совместными рисунками вернулось, как вернулись и его рассказы, и его слова, и его голос, и его любовь к музыке, и его возможность кого-то благословить своим творчеством…