Понтий Пилат

Содержание

I. Нисан
II. Город
III. Наместник
IV. Осуждённый
V. Слово
VI. Приговор
VII. Тишина




I. Нисан

Еврейский Песах только начинался.
С Гихона веял теплый лёгкий бриз.
Над префектурой с месяцем прощался
Рассвет, скользящий за лепной карниз.

Пылал костёр. Паломники сходились,
Потоком к граду странники текли.
На храмовой горе в огне кружились
Оранжевые отблески вдали.

В молитвы час, в божественную веху
Сливались в хоре певчих голоса.
Нисан пришёл — и снова человеку
Хотелось верить страстно в чудеса.

Священный город ждал своей Мессии.
С окраин матери вели детей.
Со свитками, придя из Кесарии,
Взывал о вечном старый иудей.



II. Город

В толпе сверкали стражей римских знаки.
К восстанию никто не призывал.
Коэны шёпотом сгущали страхи,
Легат сирийский молча выжидал.

Двуликий Янус отражался в чаше.
Нелёгкий день Пилата начался.
Когда-то свет ему казался краше —
Теперь наместник ждал его конца.


III. Наместник

Ушёл Кайяфа — запах благовоний
Ещё витал, навеяв лёгкий сон.
Пилат вздохнул: «Груз римских беззаконий…»
Поправил тогу, вышел на балкон.

Застывший час — ничто не изменилось:
Одна звезда мерцала с высоты.
В псалмах Давида солнце растворилось,
Залив сияньем улицы, мосты.


IV. Осуждённый

Врата раскрылись. Звучно выли трубы.
К судье вели преступника — Христа.
Одежда рвана, в кровь разбиты губы —
Следы удара гибкого хлыста.

В покоях сдали Понтию бродягу,
Спокойный, не похожий на вождя.
В Синедрионе дело шло к разладу:
Принять смиренного за главаря.

Префект окинул искушенным взглядом
Стоящего скитальца перед ним.
Склонившись над папирусным докладом,
Спросил: «Христос… о ком наслышан Рим?

Ты тот, о ком все шепчутся в народе?
Кто увлекает толпы за собой?
Ты вправду веришь — в этом небосводе
Ты царь, иль просто тешишься мечтой?

Зачем ты учишь о Всевышнем нищих?
Им хлеба мало — ты даёшь слова.
Скажи, чего на самом деле ищешь?
Рискуешь жизнью ради божества?»

Христос ответил глухо, но спокойно,
Казалось, Он сомненье превозмог:
— Пилат, я не веду людей на войны
И не зову крушить чужой чертог.

Ищу я радость в малом, не в богатстве,
Не говорю о тронах и дворцах.
Учение моё — о Божьем царстве,
Священном духе, что живет в сердцах.

Пилат застыл — усталый и бессильный:
— Глупец ты… или всё же сумасброд?
«Священный дух»? Да ты совсем наивный.
Перед тобой — слепой, глухой народ.

Ты видишь там, внизу, кресты в долине?
Ты знаешь сам, их здесь не перечесть.
Они повсюду — не в одной пустыне,
Таков уж мир. Взгляни, каков он есть.

Я видел жизнь за стенами покоев,
Знаком и мне предательства оскал.
Я знал и лжесвятых, и знал изгоев —
… Но праведных доселе не встречал.

Таков народ — сейчас одной рукою
Варраве милость щедро воздаёт,
А завтра той же легкою рукою
Невинного на казнь он предаёт.

Кричат они: «Христос! Ты наш спаситель!»
Потом же камнем бьют тебе в висок.
Им не нужна ни правда, ни учитель —
Им нужен страх — их беспощадный бог.

Христос сказал негромко, без укора:
— Страх краток. Истина длиннее дня.
Кто слышит — знает: в Боге есть опора.
Глухой не различит и жар огня.

Тебе знакомы власть, расчёт и мера —
Но не знакомо, как в любви живут.
Нам воздаётся всё не только верой —
Порою тем, как любят нас и ждут.

Моё есть царство — не в камнях, а в вере.
В спасённом духе — неба благодать.
Я знаю: там, в Господней высшей сфере,
Ничто не властно свету помешать.

Смотрел он в бездну комнаты, убранства,
И слово растворялось в тишине.
Смешались мысли, тени и пространство,
Добро и зло — в единой глубине.

Пилат объездил все столицы мира,
Познал и боль, и горечь, и порок.
Он думал: только власть и только сила
Решает кто есть раб, и кто есть бог.



VI. Приговор

Престранные ты говоришь мне речи,
Невинный человек — иль Неба Царь.
Увы, исход трагичен нашей встречи —
Тебя ведут на жертвенный алтарь.

Приказ пришёл от римского легата —
Распять «смутьяна» дерзкого велят.
Казнят убийц, повстанцев до заката…
Прости. Я вижу: ты не виноват.

Раздался гром, окутал землю холод,
Стихия разрывала мир живьём.
Господний плач обрушился на город.
Стена дождя сокрыла окоём.

Судья молчал в раздумьях долгих, мрачный.
Гроза хлестала твердь, библейский град.
Прервал безмолвие посланник важный.
Пришёл узнать о выдаче наград.

Иуда приходил. Пилат заметил.
Вздохнул Христос: «Мне жаль его… тебя.
Сам дух решает: тёмен он иль светел.
Печален жребий — быть рабом себя.

К бессмертью путь в любви, он благороден.
В оковах зло блуждает наугад.
Познавший истину любви свободен.
Прости меня за проповеди, брат.


VII. Тишина

Христа распяли на Голгофе в полдень.
И слух о воскресении его
Сломил судью — пришли утраты, осень.
Пилата Бог оставил одного.

В изгнании, бродя по гулким залам,
Ему мерещился всё тот же взгляд —
В углу, в тиши, в покоях, в кубках алых —
Глаза распятого. И мрак. И ад.

В глубокой чаше умывал он руки
Ночами, и особенно в Ниссан,
Пилату слышались глухие звуки
Шофара, рвущегося сквозь туман.

Убитый горем, бременем тяжёлым,
Наместник выпил свой последний яд.
Мерцала ночь. Весна дышала новым.
Во мгле светился Гефсиманский сад…