Ах, оставьте!

Ах, оставьте! Нельзя бередить
раны ранами. Жизнь и без боли
ноет в сердце. Желание жить
нам дается вне внутренней воли,

по неслышному зову любви,
что внезапно случайные души
вводит в поиск своих половин…
Ах, оставьте! Меня оглоушить

невозможно уже. Я пропал
в абсолютно пустой круговерти
дней, в которых для жизни портал
приоткрыт лишь испуганным смертью.

А во мне этот страх не пророс,
ибо с ней я в приятелях с детства,
и натянутый болями трос
в никуда - для меня, суть, не средство

терапии, предложенной злом,
что дарует придуманный выбор
между счастием как ремеслом
и его искушением дыбой.

Ах, оставьте! Войду, не войду ль
в ночи общества глушь - все напрасно,
если дух отличает от пуль
только разница между прекрасным

отвращением, вросшим в итог,
и подпорченной радостью духа
от того, что средь тысяч дорог
ты исчезнешь. Надежд показуха

никого не спасает. За ней
есть тропа к одиночеству блага
и пещере с уродством теней,
не имеющих шанса для шага

в суету глупой просьбы о том,
чтоб, исчезнув, навеки остаться.
Ах, оставьте! Грустить ни о ком -
право, ложь. Среди чувств-декораций

зритель тонет, как раненый кит
вдалеке от желаемой мели…
Все нормально, ведь время не спит
в иллюзорных пространств колыбели,

что венчает не сделанный шаг
к напророченной целого части.
Ах, оставьте! В живом лишь душа
есть мерило, а прочего страсти -

это нерв, уличенный во лжи,
по которому праведно плача,
ты пытаешься тихо дожить
до себя как последней удачи…