Под впечатлением

Заказана

Два солнца, две луны на небе,
печаль всего одна во мне,
а стан твой гнётся, словно стебель,
но ты гарцуешь на коне,
Поэт осеннего разлива
любви неординарных лет,
и смотришь в небо сиротливо,
куда тебе дороги нет.

Заказана, хоть нет запрета
в неясности осенних дней,
написанного в ночь портрета
объезженных не мной коней.
Утратив подлинность стремленья,
идёшь, глядишь по сторонам.
Шагает солнце параллельно
тобой записанным стихам.

Открыты все пространства века,
найти осталось лучший путь,
где продвигаются без чека
и по прямой, не как-нибудь.
Идёт посыл на строки в этом
разнообразии земном,
где протекает словно Лета
молчание моё стихом.


Толкают

На кнопки жмут подонки века
и превращают Землю в Ад.
Подобья нет в них человека.
Цивилизацию назад
толкают, не соображая,
что ожидает впереди.
Смерть собирает урожаи
с полей сражений, погляди,
усеяны поля телами…
Знамёна в трепете темны.
Живём, безумствуя, в бедламе
во время подлостей войны.
Не видно выхода из… что ли?
Всё продолжается бедлам.
И нет простора нам в неволе –
вокруг летает дикий хлам.


Под впечатлением

Последняя, как сон, примета
в осеннем хохоте ветвей,
я слышу отголоски лета –
поющий тощий соловей.

За лесом серебрится Лета,
по ней плывущие видны
неординарные Поэты,
невидимы они одни.

Поодиночке проплывают…
…волна забвения бежит,
по имени всех называет,
по заводи она кружит.

О берег бьётся в исступленье,
а тень скукожилась на дне,
её печали в умаленье
висят, как звёзды, на окне.

Во время ясности тревоги
в нераспечатанном письме,
преодолевшие пороги
и вновь прозревшие во тьме

структуры ветреной скульптуры,
отлитой в бронзовом углу
вошедшего в литературу
с приятным видом на луну.

С обратным измереньем бега
по водной глади в тишине,
где снова тащится телега
и грохот слышится вдвойне

усиленным советской властью
под впечатлением звезды,
но непонятной в сути масти
чернеющей в тоске воды.