Мой Арбат

Я на Арбате рос, как трава у дома,
С пацанских лет в кармане нету ни гроша.
Зато был двор, где все свои, знакомы,
И мать звала из открытого окна.

У гастронома пахло хлебом тёплым,
Под аркой кто-то струны теребил.
Я был пацан — упрямый, непутёвый,
Но падлецом, ей-богу, я не был.

А жизнь меня трепала, как хотела,
То в грязь лицом, то вроде на коне.
И только мама ждала и терпела,
И всё шептала: «Бог храни тебя!».

Эх, Арбат, мой старый, старый дворик,
Где я первый раз узнал любовь и боль.
Я не ангел, никто же и не спорит,
Но и душу не продал за хлеб с икрой.
Эх, Арбат, ты видел всё, что было,
Как я падал, как вставал потом опять.
Если жизнь меня ещё не надломила —
Значит, мать молилась за меня.

Мы у подъезда грелись до рассвета,
Дымили папироску на троих.
И не заметили, как годы пролетели,
Как двор стал тесен для шагов моих.

И вышло у друзей: кому дорога,
Кому семья, кому чужой вокзал.
Кого-то жизнь прихлопнула немного,
Кого-то я с тех пор и не видал.

Но помню всё: облезлые качели,
Футбол в пыли, разбитое стекло,
И как мы пацанами повзрослели
Раньше, чем время наше подошло.

Эх, Арбат, мой старый, старый дворик,
Где я первый раз узнал любовь и боль.
Я не ангел, никто же и не спорит,
Но и душу не продал за хлеб с икрой.
Эх, Арбат, ты видел всё, что было,
Как я падал, как вставал потом опять.
Если жизнь меня ещё не надломила —
Значит, мать молилась за меня.

А если спросят: «Ну и что ты нажил?»
Я усмехнусь, не стану объяснять.
Есть старый двор, где всё мне так знакомо,
И есть кому свечу поставить за меня.

Я на Арбате рос, как трава у дома,
И пусть уже седина пошла в висках.
Но если Бог вернёт всё снова —
Я снова выберу Арбат и те дворы.

Эх, Арбат, мой старый, старый дворик,
Где я первый раз узнал любовь и боль.
Я не ангел, никто же и не спорит,
Но и душу не продал за хлеб с икрой.
Эх, Арбат, ты видел всё, что было,
Как я падал, как вставал потом опять.
Если жизнь меня ещё не надломила —
Значит, мать молилась за меня.