СВО. Памяти Бьонса, Тихого. И за здравие Шутника

Памяти Бьонса, Тихого. И за здравие Шутника.
Написано сослуживцем из второго батальона, ныне медроты.

Мы не за славой шли — за горизонт,
Где нас с тобой скрутила эта нить.
Нас встретил ада выжженный фронтон,
Чтобы на прочность души проверить и скрепить.

Я помню первый мой «Боец! Держи!
Тут без привычки проще закурить».
Ты протянул мне пачку. Мир дрожал в тиши.
Так стал мне братом позывной «Бьонс» — учитель жить.

Ты брал с собою Chapman — терпкий дым,
Твой выбор — вкус достоинства и силы.
Ты бредил Толкином, как вечно молодым,
И музыка в наушниках парила
Над серым пеплом, делая живым
Того, кто знал, что нас уже накрыло.

Ты в промежутках между гроз читал,
Любил миры, где Свет сражался с Тьмой.
Твой саркофаг, как Фродо, ты держал,
Неся свой крест и сохраняя строй.
Второй батальон запомнит эти дни,
Где даже в бездне книги были нам сродни.

Был рядом «Тихий» — вечный добрый свет,
Что не умел ни хмуриться, ни злиться.
Мир рушился — он улыбался вслед,
И шутка помогала не разбиться.
Его душа — распахнутое море,
Где нет углов, а есть — ладонь в ладони.
В аду войны, людскому горю вторя,
Он добротой нас заслонял на склоне.
Два сердца в ряд: Бьонс, Тихий — батальон,
Теперь ваш взвод ушел на вечный склон.

Но мы живем. И с нами тот же смех,
Который режет боль, как острый скальпель.
Наш «Шутник» — помнишь, снайпер, музыкант,
Вулкан идей, гроул и звон гитары.
Теперь он в медроте — такой же яркий талант,
Стучит ритм сердца в барабаны, как по старой ране.
Он вечно «на приколе», в жилах — ток,
Играет так, что черти в такт кивают.
Мы те же пацаны, сжимаясь в кулачок,
В бинтах судьбы улыбку сохраняем.
Теперь мы лечим тех, кто вновь в строю,
Несем свой крест не огненный — врачебный.
Но помним каждую погибшую семью,
И каждый позывной — на сердце, не тщетный.

За Chapman, за смех, за книги и за тех,
Кто с музыкой в душе ушел в разведку Рая.
Живым — держать небесный этот цех,
А павшим — память. Вечная, сквозная.
Бьонс, Тихий — вы теперь на светлой карте,
Нас учит жить маэстро Шутник в медроте.

2026, написано в комфортном и теплом блиндаже.