Пусть взор чужой в смятении застынет

В гранитной плоти древних стен и башен,
В изломах рек, крадущих небеса.
Встает уклад, что разуму не страшен,
Хоть в нем звучат иные голоса.
 
Здесь логика бессильна пред стихией,
Где в бездне лет сгорает суета.
И веет дух безудержной мессии,
С крутых высот тернового креста.

Её мерило — не сухая цифра,
Не ясность строк, не точность строгих схем.
Она — душа нечитанного шифра,
Живущая вне логики и нем.
 
Вдоль косогора — золото колосьев,
За горизонт — безмолвных дней полет.
Где святость в паре с грешной многоголосью,
Один и тот же гимн судьбе поет.

Здесь ширина не терпит рамок тесных,
А глубина — не знает берегов.
В плену дождей и помыслов небесных,
Среди снегов и кованых оков.
 
Пусть взор чужой в смятении застынет,
Аршин сломав о вековую твердь —
Она в купели каждого отринет,
Кто за числом не жаждет рассмотреть.

Ведь стать её — не выправка солдата,
А тихий свет лампады в глубине.
Где ярость битв и горечь от заката,
Сгорают в очищающем огне.
 
Ни довода, ни мерки, ни ответа,
Лишь преданность, вскрывающая грудь:
В сиянье этом призрачного света,
Дано лишь верой выбрать верный путь.