Рассвет на Гудзоне

Я карту на карту кладу неспеша,
И миром насытившись, тянут черти ладони.
На тузе и джокере чуть полежав,
Провожали рассвет на Гудзоне.

И хмуро, щёки немного надувши,
Достану студенческий постсигар.
Пальто говорит со мной: «прикрой уши!»
В кармане из габардина — портал.

Неведомой глушью, поступью по камням,
По огням, по тротуарам — ночною пойду.
И первого встречного — по столбам, фонарям
Узнав, свою тленную долю даю.

Возвращаюсь домой с холодным дыханьем,
Бумагу и ручку — двух друзей соберу.
Напишу тебе письмо с признанием,
Настоящим — в этот раз. И я не вру.

Там, на улице, — и ни ты, и ни я,
За окном раздаётся выхлоп машины.
Я признаюсь, но тихо, ни на что не смотря, —
Так не станет писать о любви мужчина.

И не видно луны, её тихий вой,
Только ты один взял и «если», и «но»,
И заставил кричать: «успокой, успокой»,
Нанизав слова на веретено.

Но когда слова обретают форму,
И когда напишу и сомкну глаза,
Сам проснёшься средь ночи — я не дам тебе фору:
«Отчего же темны за окном небеса?»

Ты не враг мне, а дом мой — не поле для битвы,
Но рядом с тобою бессильна.
Едва не поранился лезвием бритвы,
Но сломал бы меня без особых усилий.

И вот оно, время: сидишь ты в сорочке,
Ложишься — и мысли в молитвах твои,
А я запятые, паузы, строчки
Слагаю в одно — как и все тридцать три.

И все дороги вели к тебе,
От точки до точки. От «А» и до «Б».
Тот случай, когда говорят: «по судьбе».
От буквы до буквы. От «С» и до «Е».

И там, где все любят «во имя» и «за»,
Где горизонты полны, широки,
Мне не стыдно теперь посмотреть в глаза —
Я люблю несмотря, я люблю вопреки.

А жизнь твоя, моя, была и будет,
Плыла б, как корабль, в родные порты.
Сомненья возьмёт, изрежет, остудит:
Твой взгляд, как нож у моей аорты.

Расскажут, покажут последние строки,
Декада, что ждать я не в силах так долго.
Пойду за тобой, торопя все сроки,
Но встречу тебя у родного порога.