Хохол родился, Еврей заплакал

Родился он — и мир как будто вздрогнул,
В тиши предгорья вскрикнула сова.
И старый жид, седой и осторожный,
Сронил в ладони горькие слова.
 
Заплакал тот, чья хитрость пела скрипкой,
Чей ум веками путал все следы.
Пред этой затаенною улыбкой,
В которой привкус воли и беды.

Где б ни был он — в Сахаре раскаленной,
Иль там, где льда смыкаются уста, —
Он в мир несет свой норов непреклонный,
Свои привычки, кряж и два перста.
 
Он и в степи, и в джунглях — инородец,
Верный себе в лазоревой дали.
Все тот же хутор, тын и тот колодец,
Что предки в сердце через век несли.

Его душа — как порох в старой крынке,
Как липовый, густой и вязкий мед.
Он на большой, невольничьей ли рынке —
Свое возьмет и мимо не пройдет.
 
Пусть карта мира пестротой играет,
Меняя флаги, страны и вождей.
Хохол в себе свой космос сохраняет,
Не зная рабства призрачных путей.

Хохол и в Африке — черта и кредо,
В нем узел веры, спеси и земли.
В его глазах — и триумф, и беда,
И те челны, что к шторму поплыли.
 
Пусть плачет тот, кто мнил себя мудрее,
Кто хитростью опутал шар земной —
Родился тот, кто проще и сильнее,
С невыжженной, упрямою душой.