Как Емеля свою печку потерял

1
Емеля-дурачок

Нестерпимо ныл бок. К тому же Емеля весь продрог – полежи-ка три часа на сырой земле. Как он ударился этим боком о сыру землю, свалившись с печки, он помнил. Хоть и во сне это было. Точнее, когда он спал. От удара он проснулся, посмотрел вслед удаляющейся печке – та бодрячком катилась в неизвестном направлении, позвякивая горшками и плошками в свой утробе. –«Отряд не заметил потерю бойца». Вставать и догонять её было лень, и он опять уснул, уже на земле.

А вот куда, откуда и зачем он на этой печке ехал, никак Емеля не мог вспомнить. Видать не только боком, но и головой он ударился.

Какие-то странные звуки прервали его размышления. «Швырк… Швырк… Швырк… Швырк…». Огляделся Емеля и увидел, что лежит он на краю незнакомого леса с кряжистыми стволами. И стоит не вдалеке покосившаяся избушка, почерневшая от времени. Из неё-то эти звуки и доносились. Поколебавшись пару секунд, толкнул Емеля дверь.

В низенькой избушке, пропахшей квашеной капустой, девчушка лет десяти на большом станке ткала ковровую дорожку. Челнок с разноцветной верёвочкой ловко сновал между натянутых нитей, и подвижная часть станка каждый раз быстро прижимала эту верёвочку к уже сотканному полотнищу: «Швырк…» Красивая дорожка получалась. Емеля заворожённо присел на скамейку у входа.

Тут девчушка обернулась и, ничуть не удивившись, протянула Емеле клубочек оранжевой верёвочки. Молча взял Емеля клубочек. А девчушка стала быстро ходить по избушке, как будто что-то разыскивая. Наконец опять подошла к нему и вложила ему в руку орешек маленький да веточку с сухими дубовыми листочками.
-Слышь, малАя, не видала ты – печка тут не проезжала?
-Кто ищет, не знаю, что,
Тот найдёт не то, а всё.
Ты три вещицы сохрани
Тебе помогут ведь они.

Не успели прозвучать последние слова, как она вместе с избушкой словно растворилась в воздухе.

Подивился Емеля, перекрестился да и зашагал восвояси по краю этого странного леса.

2
Дед-печковик


Долго ли, коротко ли шёл Емеля, и повстречался ему старый ворон, что сидел на ветке. Спросил Емеля ворона, не видел ли тот печку. Указал ворон Емеле тропинку в лес.

В лесу Емеля вышел на поляну, посреди которой и вправду стояла полу развалившаяся печка. Печь-то печь, да не та. Понял Емеля, что шёл по ложному следу. Да в сердцах ка-ак долбанёт дубинкой по печке!

- Ой! Ты чего дерёшься-то? Да больно -то как!

Удивился Емеля, откуда голос раздаётся? Никого не видать кругом. Будто из печи кто говорит.

- Дедушка, ты в печку, что ль, залез? Вылазь, не бойсь, я не разбойник.

- Не разбойник, а чаво тады дерёшься?

- Да я случайно. Давай, вылазь ужо из печки-то.

- Дак я и есть сам печка-то.

- Ты и есть сам печка?

- Ну да. Печковиком меня кличут. А ты как сюды забрёл?

- Ищу я другую печку, что сама ехает.

- А, знаю, знаю. Правнучка это моя. Хорошая печка, да больно шустра. Не стоится ей на месте. Носится по полям- лугам, как угорелая. Возит какого-то дурачка.

- Ты, дед, говори, да не заговаривайся. А то быстро дубиной-то отхожу за дурачка.

- А я что, я - ничего. Люди так сказывают.

- Лю-юди. Давно ты людей-то видел?

- А то как же. Приходят ко мне за советом. Всё у них какие-то неурядицы случаются. То друг с другом не поладят, то ещё какие беды приключатся, а посоветоваться-то и не с кем. Вот ко мне все и бегут. Вот и тропку енту протоптали, по которой ты меня нашел.

- Дак может и мне совет дашь, где мне мою печку-то найти?

- А чего ж не дать. Дам. Даже и не один совет дам, а целых три, как дорогому гостю. А уж какой из них выбрать – сам решай.

- Ну-ко ж, - Емеля пододвинулся поближе и приготовился слушать.

- Выйди из леса, найди в поле пенёк, сядь на него и жди. Печка сама тебя найдёт.

- Ай да совет, - развёл руками Емеля.- И сколько ж мне ждать? Год?

- Может, и год.

- А может, два?

- Может, и два. Вижу, не понравился тебе мой совет. Тогда слушай второй: Посади дерево, полей, как полагается. А когда оно вырастет до неба, залезь на него, и с высоты увидишь свою печку.

- Тю-ю, ну и советы, дед, у тебя! Прям один лучше другого! До неба! Что ж мне, тридцать лет ждать? Ну, давай, шути дальше.

- А последний совет такой: Разбери меня, да по кирпичикам перенеси из леса на поле. Там замеси глину, да сложи меня заново. Как только глина затвердеет, залезай на меня, может, я тоже поеду. Тогда поедем с тобой правнучку догонять.

- А, может, и не поедешь?

- А может и не поеду, не знаю, врать не буду.

- Низкий поклон тебе, дедушка! Не знаю, что бы я делал бы без твоих советов. Как бы я жил бы без них на белом свете! Прощевайте, бог даст, не свидимся.

И пошёл Емеля по тропинке назад из лесу, со злости со всей дури лупя дубиной по ни в чём неповинным молодым деревцам.

3
Старый колодец

 
Идёт Емеля, дубинкой размахивает. Злой на весь свет. Да и на себя тоже. Ну надо ж таким ленивым уродиться – печку сразу не догнать. Сейчас бы лежал бы на печи да ел калачи. А теперяче где её сыщешь! Один леший, будь он неладен, знает, где её носит.

А дед этот печной со своими дурацкими советами? Жди, говорит, покудава дерево до неба не вырастет! И как Емеля сразу не понял, что дед этот из ума выжил. Еще и дураком обозвал! Сколько времени на него потерял. Теперь ещё не хватало в лесу этом заплутать.

А ведь у него два дня ни хлебной крошки во рту не было, ни маковой росинки. И вдруг почувствовал Емеля, как он смертельно устал, как болят на ногах кровавые мозоли, натёртые лаптями, как урчит в животе от голода. И взмолился Емеля: «Да что же это за напасть на меня такая! Ну хоть бы глоток воды испить!»

Глядь – стоит рядом с тропинкой старенький колодезь. Брёвна почернели, изъедены все жуком-точильщиком, но отражается в глубине небо голубое сквозь зелень.

Перегнулся Емеля через край колодца воды рукой зачерпнуть. И увидел там своё отражение и испугался: смотрело на него морщинистое лицо с торчащей реденькой бородкой и лохматыми седыми космами под шапкой. Оторопел Емеля, пошевелиться не может.

А старик из колодца вдруг говорит: «Мил человек, уважь старика, дай водицы напиться». И видит Емеля, что обращается тот к добру молодцу, который сидит на лавке у ворот и щёлкает семечки. И узнал Емеля свои ворота, и лавку узнал, и себя в этом молодце признал.

И вспомнил он этого старика, который прошлой весной подходил к их воротам. А после говорили, что старик этот доплелся до церкви, да и упал там замертво. И бросило Емелю в жар. Вспомнил он вдруг, что не дал он старцу воды напиться, не отломил ему ломоть теплого ржаного хлеба, не вынес крынку парного молока из-под коровы. Он даже не отвернулся, сделав вид, будто не слышит просьбы. Обругал он старика, да пригрозил побить палкой, если тот не уйдёт от ворот.

И хлынули, и закапали в колодец из глаз его слёзы. И ощутил он такую боль, какой никогда в жизни не испытывал. И упал он на колени, припал губами к земле-матушке и бил об неё челом и просил прощения. И долго рыдал он в голос, не понимая, что с ним происходит, да так и уснул у колодца.

4
Перевёрнутый лес

И приснилась Емеле матушка. Обняла она его за голову своими тёплыми руками да к груди прижала: «Ты, Емелюшка, коли попадёшь в какое затруднение, не унывай и не горячись. Сядь спокойно, да и подумай хорошенько головою . Она ведь на плечах у нас и для этого тоже, а не токмо, чтоб ею кушать-то". И шел от неё такой явственный дух тёплого хлеба, что Емеля аж слюну сглотнул да и проснулся.

Проснулся, а глаза открывать не спешит. Чует, что-то неладно, будто подвох какой. Полежал, прислушался, открыл один глаз, потом другой. Смотрит, ничего понять не может: деревья все с корнями повыдерганы, кроны в землю вкопаны, а корни в небо торчат. Переплелись все, небо словно за решёткой. Емеля аж рот раскрыл от изумления. Тут шум в корнях – и летит над ним заяц, ушами со страшною силою по воздуху молотит, лапами дрыгает, да горохом сыплет. «Что за хренотень такая, али я сплю»,- промолвил Емеля да выплюнул зайцев катышек.

Нащупал рукою воду в колодце, умылся, напился. В колодец боялся заглядывать, хоть его там кто-то за пальцы клевал да каркал. Заторопился Емеля выйти из этого леса странного. Идёт, и всё ему в лапти камешки залетают, через каждые пять шагов приходится их развязывать да вытряхивать. Рассмотрел Емеля, что это осколки обсыпавшегося кирпича с печки. Откуда они тут? Лучше б ягода-малина попадалась.

Не успел он это подумать, как за поворотом россыпи ягод на тропинке начались. Ягоды крупные, спелые! Сначала клюква по щиколотку лежала. Наелся Емеля до оскомины. Потом земляника началась. Бочки аж бордовые, аромат на весь лес стоит! Уже до колена слой ягод доставал! Шагал по ней Емеля, высоко ноги задирая. Лапти все в ягодном соку намокли, и мозоли незажившие саднить начали. Потом начались ягоды малины, наваленные по пояс. Не пробраться через них никак!

Стоит Емеля и думает: расскажу сестрицам – не поверят, как я в ягодах по пояс ходил. Однако в этом ягодном болоте и утопнуть можно. Вспомнил он про сон и стал рассуждать, как матушка и учила. Не отпускает его, значит, кто-то из лесу. И что ж ему теперь делать? Машинально полез он в карман и достал всё, что там было. А вместо трёх вещиц, что девчушка ему дала, лежали у него на ладони теперь три уголька из печки.

"Ну вот и подсказка-разгадка", - подумал Емеля. Видать, обиделся на него дед-печковик, придётся к нему возвращаться с повинной. И только Емеля назад повернул, как и ягоды исчезли, и осколки кирпичей в лапти перестали запрыгивать.
- Дед, я вернулся,- крикнул он, завидя печку.
- А что ж ты без своей дубинки?
- Выкинул я её. Не серчай на меня, дед. Прости, коли сможешь, да отпусти на все четыре стороны.
- Простить, говоришь? – Печковик прищурился своей жаровней.- Ну, может, и прощу, коль поклянёшься исполнить три мои желания. Клянёшься? Скажу тебе наперёд, что выбор у тебя невелик: либо клянёшься, либо остаёшься в этом лесу на веки вечные.
- Делать нечего, клянусь, дед.
- Первое желание: хочу свою правнучку-печку увидеть – приедешь с ней ко мне повидаться, как найдёшь её. А как найти её, ты знаешь... Знаешь?- грозно спросил печковик.
- Знаю, - быстро ответил Емеля. - Совету твоему следовать.
- Второе желание – перенесешь меня на поле да заново сложишь. И третье - женишься ты на той, которая тебя за левое ухо дёрнет. Кидай в жаровню мои угольки да забирай оттуда три свои вещицы, вижу, они тебе ещё пригодятся.
И снова Емеля попрощался с печковиком – да уже по-другому.

5
Мост через реку Забудь-трава


Шёл Емеля и над словами Печковика раздумывал. А сказал тот на прощание вот что:

«Вижу я, дума одна тебя гнетёт, свербит, покою не даёт. Так вот. Перед речкою Забудь-трава повстречаешь ты блаженного человека, и протянет он тебе чашу с настоем. Ты его не обижай, чашу ту возьми, но знай: коли выпьешь из той чаши, забудешь ты всё, что покою тебе не даёт. Но вместе с этим забудешь ты и всё остальное, акромя своей клятвы и всего, что с ней связано. Ступай»

Обрадовался Емеля: Вот ему и лекарство будет. Наконец перестанет ему тот старец из колодца сниться да всюду мерещиться. А то, не равён час, изведёт он его совсем да с ума сведёт! И стало Емеле веселей шагать. И стал он впереди всё ту речку высматривать.

Долго ли коротко ли, увидел впереди мост. И тут вдруг подумал, это что ж, он и всё остальное тоже забудет? И матушку свою,- как добра она была к нему, и батюшку (Царствие ему небесное!), и сестёр своих,- ох, и доставалось ему от них! Да всё равно – свои, родные!

И чем ближе подходил к мосту, тем тяжелее становилось на душе, что отказывается он от родных своих, рвёт ниточку по-живому. Нет, наконец решил он. Не буду из чаши пить. Ничего, нищих на паперти покормлю, милостыню раздам, - авось откуплюсь от старца, бог даст, простит он меня с того света.

Вот и юродивый! Стоит с веслом, воображает себя перевозчиком. Зачем перевозчик-то тут, коли мост есть! Да и не вода под мостом тем, а забудь-трава. Помешал юродивый веслом в котле, да и протягивает Емеле полную чашу. Лыбится беззубым ртом.

Взял Емеля чашу, поблагодарил поклоном блаженного человека. Решил отойти подальше, да с моста чашу и выплеснуть. А то как же он без семьи своей родимой, без корней своих дальше на свете жить будет!

А пока голова его думу эту думала, руки машинально чашу к губам-то и поднесли, и стал он пить горьковатый настой жадными глотками.

6
Гнездо острова Буяна


Так и выпил всю чашу до дна. И начало Емелюшку из стороны в сторону пошатывать. Ё-моё, думает, а напиток-то хмельной был.

И тут слышит, кто- то его Иваном кличет. Обернулся – юродивый ему веслом машет, к себе подзывает. Видать, посудину порожнюю надо ему вернуть, а может, заплатить ему надо.. Порылся Емеля в карманах, достал орешек девчушкин и протянул юродивому, посмотрел тот на орешек и отказался. Положил Емеля орешек в рот, стал его разгрызать, да орешек крепким оказался.

Вскоре вышел он на берег моря-окияна. А посреди моря увидел он остров. Торчит посередь воды как шапка, весь дремучим лесом покрыт. А тут и орешек разгрызся. Выплюнул Емеля скорлупки в воду, и начали они на глазах расти да увеличиваться в размерах. Из большей скорлупки выросла лодка, а из двух поменьше – по веслу.

Был бы Емеля тверёзый, подумал бы, может, а что ему на острове том делать? Но тут сел Емеля, не долго думая, в лодку, вставил вёсла в уключины, да и погрёб к острову. Ступил на жёлтый песок и пошёл по тропинке. Во глубине острова лежит большой валун - камень Алатырь. Емеле по плечо будет, весь мхом поросший. А сквозь мох-то этот просматриваются какие-то старинные письмена. На валуне том гнездо свито из сухого валежника. А в гнезде - ещё один камень, поменьше. Белый весь, гладкий, в прозрачных сияющих голубоватым светом прожилках.

Положил Емеля руку на валун, и стали вдруг ему все эти письмена понятны. Разгрёб он мох и начал по слогам читать: «Сё есьмь серд-це ост-ро-ва Бу-яна. Ко-ли его раз-бить – исчез-нет остров с лица зем-ли. Принима-ет он дары, кото-рые исполь-зует по своему жела-нию и кото-рые этот остров могут изме-нить»

"Чудно!" - подумал Емеля. Порылся в карманах, нащупал там веточку с сухими дубовыми листочками да и положил в то гнездо. И тут же поднялся сильный ветер, подхватил Емелину веточку и понёс. Побежал Емеля за веточкой и увидел, как она воткнулась в жёлтый песок на берегу и стала на глазах расти.

Тут-то и вспомнил Емеля слова деда-печковика про дерево до неба, с которого он свою печку должен увидеть. Скумекал он, что не зазря его на этот остров занесло.

7
Обратная дорога


И прямо на глазах вырос дуб тот до небес. Он бы и выше вырос, да только в небо ветвями упёрся. Стоит Емеля, затылок чешет. Вот это да! Видать, надо лезть на него. Долго лез Емеля на тот дуб. Залез выше всех дерев на том острове. И, как и сказал печковик, увидал с высоты того дуба вдали свою печку. Мирно и безмятежно паслась она на лужке.

Наконец добрался Емеля до того луга, а печка-то его к себе и не подпускает. Убегает от него – не догнать. То ли одичала совсем, то ли понравилось ей без седока свободно бродить по свету.

Нашёл Емеля в кармане клубок верёвки. Сплёл из неё большую петлю, подкрался к печке сзади, да и набросил эту петлю на трубу. Насилу поймал-таки свою печку.

Поехал на ней назад. Вдруг слышит: «Швырк… Швырк…» Пригляделся - стоит покосившаяся избушка на краю леса. Из неё эти звуки и доносятся. Хоть и потерял Емеля почти всю память после отвара, да показалось ему это место знакомым. Толкнул дверь в избушку. Пахнуло на него духом квашеной капусты. Посередь избы девчушка дорожку на станке ткёт. Чудится Емеле, что был он тут уже.
- Эй, малая, тебя не Де жавю зовут?
-Где чаво?- отвечает девчушка, - Жабу?
- Да не, ничё, - говорит Емеля, - это я так, слова заморские вспомнил.
-Пригодились ли тебе мои три вещицы, добрый молодец?
- Какие вещицы?
- Клубочек оранжевый, веточка да орешек.
- Так это ты мне их дала, штоль? Видать, умна ты не по годам. Тады поклон тебе низкий за них. Очень даже пригодились. Чем могу отблагодарить тебя? Может, дров надо наколоть, али ещё што?
- Да не, ничё не надо. Хотя погодь… Крыша тут прохудилась, топор там под стрехой.
Подправил Емеля крышу, и дала ему девчушка ещё клубочек, щепу, да гребень деревянный. Сказала: "Можа пригодица". И поехал Емеля дальше. Помнил он про клятву, что печковику дал. А раз слово дал – надо выполнять.

Так Емеля и нашёл свою печку. Да только это было лишь началом его странствий. Но это уже другая история. А этой сказочке конец, а кто слушал – молодец!