Ой да край Родины моей

Ой да край Родины моей…
Не тот, что на гербе, не тот, что в новостях шумит, 
А тот, что под ногами — тёплый, матушкой землёй пропит. 
Что пахнет скошенной травой да парным молоком, 
Что помнит босых ног следы под вечерним оброком. 
И тяжёлые вздохи спин, что согнулись над сохой, 
Где каждый камень — отец родной, где каждый колос — живой.

То земля моих предков — тех, кто не продал, не сдал, 
Кто верил: земля накормит, и Бог не наказал. 
Она поит и одевает, и в последний путь провожает, 
И в недрах её — гумус, чернозём, не ракеты — 
Там вечная сила живёт, до которой нет запрета. 
Корнями достать — не плугом, не бомбой, не словом пустым. 
И благочестива кормилица перед ликом святым.
Не просит, не требует, не грозит — только дарит, сколько может. 
А мы берём… иль не берём… иль берём — да не дай нам, Боже, 
Неблагодарными быть перед той, что растит наши жизни. 
Прародительница вечная средь державной отчизны…

В бескрайнем родном краю, по воле, по раздолью, 
В глухой той глубинке решаются люди с судьбой — 
Не игрой, а боем, на выживание, с болью. 
Народ неприхотливый живёт там — седой. 
Всё держит живность, и птицу, и огород вековой, 
Из рода в род почин — как завет, как наказ от земли: 
«Пока я дышу — вы живы. Пока вы живы — мы в силе. 
Кормилица-мать не бросит в беде. Трудитесь. Ждите. Любите. 
Однажды дети вернутся. И снова мы будем в прибыли».

А сегодня… опустели сёла. Безлюдье. Пыль. 
Остались одни старики. Да внуки — на побывку, отбыль. 
Их мысли далеки от этих гряд, от этой тишины. 
Но старики не верят в безысходность — верят в корни страны. 
Трудно им, ох трудно: силы порой иссякают в обиде, 
Ворчат на себя, да при встрече с отроками — молчат, не видят 
Ни боли своей, ни ран, ни порога тяжёлой грани. 
Лишь раны зарастают пеленой, когда дети в дверях — как в храме. 
И блаженны в той радости старики, полно нежности, света. 
Улыбаются с порога — дороже того и нету.

Исчезли тени усталости, исчезла изрядная малость. 
Всё суетятся, хлопочут, чтоб детям досталась усталость — 
Но сладкая, хлебная, банная, с паром нежным, 
С пирогами из тех запасов, что берегли под одеждой. 
Накроют стол на весь мир — из того, чем земля подарила. 
Ах, матушка-кормилица! Ты даже слёзы простила… 
И дом бурлит, и смех заполнил углы и стены. 
Им малой малости хватит для этой счастливой сцены. 
Своих детей увидеть — не в новостях, не на фото. 
И молчат о главном, упорно боясь: «Не уходите… Охота ж 
Вам с нами остаться, да где там… У вас же работа и город». 
И лишь глаза говорят то, что не вымолвит рот:

«Главное — не уезжайте… Главное — чтобы знали: 
Вы нам нужны. Мы важны ещё. Мы ещё не упали. 
Не затем мы землю пахали, не затем мы ночей не спали, 
Чтобы она поросла бурьяном. Чтоб вы про корни забыли. 
Пусть часок, пусть денёк — погостите. Потом — как хотите. 
Только помните: есть такой край. Где вас любят. И ждут. Где ищите — 
Вы найдёте себя в этом запахе сена и мятного чая… 
А мы… мы дождёмся. Хоть вечность. Хоть смерть отлучая».

Этот край Родины моей не исчезнет, 
Пока жив тот, кто помнит вкус земли, 
Кто умеет растить хлеб, кто не вынесен 
Городским гулом из своей юдоли. 
Но время идёт. Старики уходят. 
Молодые не возвращаются к корню. 
Сёла пустеют, зарастают бурьяном. 
Кормилица плачет — тихо, по ночам. 
Никто не слышит, разве что ветер, 
Да те, кто ещё не забыли стыд.

Спасибо тем, кто держится. Кто топит баню, 
Печёт пироги и ждёт — как Вечности, 
Как воскресения мёртвых по вере. 
Мы должны оправдать эту веру. 
Хотя бы тем, что приедем. Хотя бы тем, 
Что не впишем землю в чёрные метры. 
Это край Родины моей. Наша кровь, наша быль. 
Не вчерашняя — сегодняшняя, завтрашняя боль. 
А захотим ли вернуться? Старики молчат. 
И улыбаются с порога. 
И это молчание — громче любых программ, 
Любых государств, любых тревог.

Слышите? Земля дышит. Это она ждёт. 
Нас. Своих детей. Когда-нибудь… 
Я обещаю за тех, кто не может больше ждать. 
За тех, кто дождался и лёг в эту плоть. 
За того, кто не дождётся уже — а всё гладит 
Ладонью бурьян: «Ничего, сынок. 
Вернёшься. Я знаю. Ты только вернись. 
А я поживу ещё. Ради грядок.
Ради твоего порога. 
Ради того, чтобы ты сказал внуку: 
— Это земля деда. А это — прадеда. 
А вот тут я босиком бегал. 
А вот тут нас ждали. 
И дождались».
Край Родины моей… Он во мне. 
И я в нём. Пока дышу. 
Пока помню. 
Пока пою. 
Ой да, да
летит, летит
наша мечта
туда, туда …