Убил охотник журавля

(по мотивам одноимённой поэмы Егора Александровича Исаева (1926 – 2013))

Убил охотник журавля.
Казнил себя.
«Ведь он же мне почти родня!
Убийца я!
Прошёл уж год, душа болит,
Боль не унять.
Охотник я, но он не дичь.
Зачем стрелять?
На вырубке чирков стрелял,
Плохой был день.
Один чирок, всего один!
Стою, как пень.
Стою, продрог. Ну и глотнул
Из фляги я.
Потом ещё.
Согрел себя.
Ожил казак. Гляжу, косяк,
Прям надо мной!
Ну я и снял их вожака,
Упал живой.
К нему бегу, вмиг протрезвел.
Лежит он, журка, мой.
Поднял его. „Лети к своим!
Возглавь, вожак, клин свой!“
Но он не может. Ранен был.
Лишь смотрит ввысь.
Стучит сердечко журавля,
Я журавлю: „Держись!“
Его зовут, не бросили,
Кричат своё кру-кру.
Кружат, темнеет, верно ждут.
Тут он в свою трубу.
Три раз протрубил своим:
„Летите без меня!
Зла не держите на людей!
Простите, как и я!“
Они послушались его
И скрылись, мы одни.
Я на руках его несу,
Как в дни войны.
Фашиста били, „Тигры“ жгли,
На пули шли стеной!
О сколько наших полегло,
Лежат в земле сырой!
И вот несу, спасти хочу
Я журавля,
Товарища, как на войне.
Он: „Умираю я!“
Я: „Не спеши, не брошу, брат!“
Не знаю как, донёс,
Насыпал просо. „Подкрепись!“
В денник отнёс.
А сам заснул, увидел сон:
Мой брат Иван идёт,
В петлицах – кубари.
Вопрос мне задаёт:
„Ты что же, брат, в своих палишь?
Как будто я фашист?“
Погиб давно он на войне,
От крови его чист.
Фашисты сбили самолёт.
Нет, я был ни при чём!
Спросил и от меня пошёл.
Кричу: „Своих не бьём!
Постой!“ – иду за ним.
Вошёл в денник, пропал.
Там журка лишь один лежал,
Лежал и не дышал!»