1. 7. Давил талантом и армейским весом

     (предыдущий фрагмент «1. 6. Спасти страну поклялся»
       http://stihi.ru/2026/04/30/5441 из романа «Вдова»)

«Ловлю во взорах ненависть, но сколько
Мне в    спину    посылают каждый раз»! –
Барклаю в адрес свой ужасно горько
Презрение читать в десятках глаз.
Военному министру оставалось
Из сердца гнать уныние и вялость
И боль непонимания сносить.
Но разве не имеет сноса нить
Душевного терпения в осаде
Из недоброжелателей все дни?!
В лицо бьют осуждением одни,
Другие же – свой гнев наводят сзади.
Барклай де Толли думал лишь о том,
Как армию сберечь. А что потом?..

«Наполеон – игрок такой азартный,
Что будет забираться дальше вглубь
За нами вслед, ища победы ратной.
Его план, пусть рискован, но не глуп,
По мненью самого же Бонапарта.
Ведёт себя азартно, но обратно
Ведь может и не выбраться совсем.
Он мыслит, мол, чем больше россов съем,
Тем меньше аппетита, вероятно,
У русского царя возникнет впредь
На армию французскую, мол, треть
Барклай с Багратионом безотрадно
Оставят в дни сражений на земле», –
Барклай, лишившись власти, не сомлел. –

Пока скелет последний не обглодан
Оставшихся французских лошадей,
Наполеон своим ведомым ордам
Пообещал триумф грядущих дней:
Победу в генеральной битве, ну и
Захват Москвы. Французы утонули
В потоке обещаний и свой дух
Способны не терять в сердцах и в слух.
Недолго же хранить им дух высокий!
Грядёт Царёво-Займище! Зубам
Французским разлететься тут и там!
Из недругов не только кровь и соки
Выдавливает скифская война, –
К победе генерал готов сполна. –

Немало городов пройдя и весей,
Уверил Бонапарт своих вояк,
Что взятие Москвы – конец    войне    всей.
Но их мечтам не сбыться. Снова рак
Не свистнет на горе, а сброд Европы
С ордой имперской наивысшей пробы
Не схлынут триумфально по домам.
Тиран обманет, обманувшись там,
Где будет до конца разочарован.
Москву ему отдать мы не хотим.
Даст Бог – Судьбы коварство укротим», –
Ход мыслей генерала не был ровен,
А смена власти, что предпринял царь,
Министра оставляла без лица…

Барклай де Толли – жертва Провиденья?
Военному министру – в горло ком…
Совсем недавно с долей снисхожденья
Вёл переписку он со стариком
Кутузовым (с кем   не   был плотно часто),
а ныне вот покорно под начальство
Светлейшего    встать    должен, выполнять
Чужую волю. Не    хвостом    вилять,
Но чуждое немедля к исполненью
Вобрать, изображая тишь да гладь.
Покорность изъявлять – по сути лгать.
Министру унизительно стать тенью
Другого генерала, пусть и царь
Поставил старца в роли мудреца.
            .             .             .
«Война безмерно требует учёбы.
Мне мчать в    Москву    бы сразу, не ленясь, –
Не подоспел, чем очень    огорчён    был,
К сраженью за Смоленск светлейший князь, –
А я зря ехал армиям навстречу,
Сочтя, что оборону обеспечу.
И всё равно вот сдал Смоленск Барклай.
Смоленский сбереги, будь добр, край –
Отныне мне никто сказать не сможет.
Вопросов стало больше в голове.
Следить, с учётом близости к Москве,
Теперь за Бонапартом нужно строже.
            .             .             .
Своих стеречься – дело непростое.
Мол, тут и без    тебя    грызня у нас –
Кутузова встречал Барклай де Толли
Так холодно, что в штаб светлейший князь
Барклаю в пику принял Беннигсена.
«Начальник штаба, сколь сие ни скверно,
Сам   тоже    шельмовать начнёт вот-вот,
А вовсе не заглядывать мне в рот, –
Кутузов раскусил план карьериста. –
Немчина возомнил, что он умней
Наполеона в свете давних дней…
В день по доносу, а за год – все триста
Царю отправит кляуз на меня,
Тайком во всём ругая и виня.

Ермолов, Беннигсен, Барклай отчасти
Вольны интриговать? Вредить – ни-ни»!
Соперники Кутузова во власти
Над армией    досадны    в дни войны…
Вот новость – оглушительна, как выстрел!
Барклаю как военному министру
Несносно в подчинение попасть,
Кутузову, что вдруг «пролез» во власть.
Старик ведь пребывал почти в отставке!
В недавние (для властных) времена
О нём почти никто не вспоминал!
Теперь же на него, попробуй, тявкни.
Вся армия, дворянство, даже царь,
Кутузова восславили, как встарь…
              *               *               *
«Не сразу, что почём, но   опосля   вник,   
Каков шпион», – светлейший князь смекнул…
От Великобритании посланник
В России Вильсон сотый раз икнул,
Дневные вспоминая впечатленья:
«Сегодня проезжал одно селенье.
Не вспомню для себя ужасней дня!
Туда с разведкой нынче до меня
Французов конных сунулся десяток…
Я видел десять    трупов    на земле,
А поодаль погрязшие во зле
Ловцы… верхом. Трофейных их лошадок
Как раз десяток. Я в руках сельчан
Счёл сабли, карабины… Прямо стан

Разбойников-убийц, а не деревня!
И это не какой-то там анклав,
Где что солдат валить им, что деревья!
Мчал к вашему сиятельству стремглав
Я, чтобы упредить как можно раньше
Опасную тенденцию. Bad Russians! –
Кутузову озвучив свой упрёк,
Английский генерал предостерёг. –
Развязностью такой для государства
Они опасней, чем Наполеон!
Россия – не разбойничий притон,
Но станет таковым! В пылу злорадства
Вооружившись, сельский контингент
Устроит повсеместно бунт в момент»!

Поморщился Кутузов, отвечая:
«Мне, сударь, не до этого совсем!
Об этом рассуждать я и не чаял.
Достиг Наполеон смоленских стен
И, город взяв, открыл к Москве ворота.
А сёла – в обороне. Им и рота
Забредших мародёров – на зубок!
Француз вооружённый не убог,
Но он бессилен супротив народа.
Искать в народном омуте чертей
Французам перестать бы без затей!
Не лез бы в омут враг, не зная брода!
Народ наш оккупантов не простил
И будет ли у них надёжный тыл»?!
              .               .               .
Претила через край Судьбы насмешка:
Кутузов ехал к войску, но куда?!
Сперва к Смоленску – тут уж князь не мешкал.
Но… там французы – Бонапарт удал:
Давил талантом и армейским весом.
Враг от Смоленска на пути к   Москве    сам,
А русских армий словно след простыл!
Где ж будет завтра здесь Российский тыл?!
Барклай, Багратион, чтоб бить французов
Вблизи Царёва-Займища, сошлись:
Сраженью быть, где только не упрись!
Но в поисках их армий путь Кутузов
Держал на Гжатск, где вскоре там сюрприз
Кутузова найдёт. Дурной каприз

Барклая – это дать сраженье в спешке,
Пока главнокомандующий к ним
Ещё не прибыл. Мол, пред ним не пешки –
Барклай с Багратионом. Сколь раним
Барклай, от верховенства отстранённый,
Понятно всем: мол, статус обронённый
Сраженьем генеральным приподнять
Есть верный шанс. Не хочет оттенять
Кутузова Барклай, пока есть время.
Дневник забот – сакральную тетрадь
Благих деяний пусть оценит рать.
Увы, своей ответственности бремя
Принёс он в жертву скопищу обид.
Действительность покажет   свой   кульбит.

В пути Кутузов встретил Беннигсена.
С Леонтия Леонтьевича спрос
О месте битвы. Искромётна сцена
Смятенья генералов: не дорос,
По выводам, ещё Барклай де Толли
До тактики военной, на контроле
Не держит выбор места. «Теснота,
Кусты, овраги – гиблые места
Не то что для полков – для батальонов!
Там негде даже выстроить каре! –
Сердился Беннигсен. – В наполеонов
Играть хотят Барклай и иже с ним»!
«Ничем хорошим план не объясним.

Сколь сил в обоих армиях, не ясно.
Свой корпус Милорадович ведёт
На помощь им и было бы напрасно
Не ждать, когда сражения исход,
Московским не усиленный резервом,
Там станет пораженьем нашим первым
И вовсе окончательным для нас.
Пока не стало поздно, каждый час
Мне ценен и, не будучи педантом,
Я с битвой ради бойни не спешу.
О том приказом сам оповещу
Барклая. Я немедля с адъютантом
Приказ отправлю, бойню запретив.
Барклай де Толли дурственно ретив!

Взывая к генеральскому рассудку,
Я дам приказ к    Можайску    отойти! –
Кутузов горячился не на шутку. –
Вниманье    обратит    пусть: на пути
Есть монастырь Колоцкий. Вот, на карте.
Удобные места там, Бога ради,
Для выбора позиций на холмах.
И в поле есть существенный размах.
Смоленское шоссе взять под защиту
Легко там на пути врага к Москве.
Из рек для обороны – важных две.
Даст Бог, там Бонапарту-паразиту
Сраженье генеральное дадим.
Резерв к нам подойдёт. И не один».

        (продолжение следует)