Бестия

До чего ж ты красив стал, чертовка!
Схоронил стыд в кудрях темней слив.
Гой! Танцуй вихрем, бестия бойкая,
Бога пляской. Своей. Заразив!

Я запомнил тебя с первой встречею:
Средь гостей сидел с думой печальною.
Только скрылся Ярило за вечером,
Ты поднялся и с видом отчаянным

Влез на стол в сапогах ожемчуженных,
Разодетый в парчу с белой вышивкой,
Краше дев, нежней преданных суженых,
Молчаливее. Бога. Всевышнего! —

Но не скрыть во глазах было чёрта,
В серебре василькового плена!
В них зрачок зардел косточкой мёртвой:
Окаймлён. Голубою. Геенной.

Зажёг спичку без слов, вознёс медленно
Над мехами собольими, явствами
И, встав гордой мужскою Венерою,
Ты поджёг скатерть-ткани атласные,

И исчез за пожарищем в сумраке!..
Годы шли, а мне помнились томными
Очи с ласковым бликовым лунником,
С душой злою, дикарской и вольною.

Бог с тобой, чёрт красивый! И с мёртвыми!
Пусть подобных тебе — плетью гнать,
Я не смог презирать кудри чёрные,
Как не смог. Твою суть. Проклинать!

Хоть убей, хоть сожги все столицы,
Всё равно полюблю тебя, бестия!
Я, родной, об заклад готов биться:
Нет во мне к тебе жажды возмездия.

Я искал. Но на что мне возмездие?
Да, устроил ты в жизни геенну мне,
Но важней сердцу взгляд, остр, как лезвие,
Васильковая сталь глаз венеровых...

Годы сквозь ты красивый, чертовка:
Ни стыда меж кудрей темносливовых.
Ну и что с тебя взять? — Пляши ловко
Над пожарищем. С высшими. Силами!