Зависть

Зависть
Как только мы вернулись из засады после ликвидации террористов, начались «атаки». Первым делом бывший командир взвода Надав Шахар начал разглагольствовать, обвиняя меня в поломке прибора ночного видения (ПНВ). ПНВ упал во время операции из-за дерьмовой конструкции крепления — окуляры просто вылетали на середине поворота. Но даже после падения разбился только один окуляр, и прибор всё равно работал.

Во время стрельбы командир «Саша» потребовал прибор, чтобы лазером указывать направление огня. Я стрелял от бедра, но командир хотел еще пару гранат из подствольника именно туда, куда он считал нужным. В итоге Саша вернул ПНВ полностью раздолбанным, а записан он был на меня. Надав талдычил, что это материальный ущерб на тысячи шекелей — видимо, из зависти к тому, что это я убрал террористов.

Молодой призыв танцевал на кроватях и орал: «Команда сержантов, команда сержантов — это честь!!!!». Йонатан Тибика, пулеметчик, которого перевели из нашей группы, проявил откровенную зависть прямо в душе. Я заметил, что бойцы начали от меня отдаляться.

Мы вышли еще на неделю на ту же точку засады, и там я заметил движение за стеной, на расстоянии не более 30 метров. Я тут же доложил, и я вместе с другим гранатометчиком, Рои (призыв марта 9-го года), одновременно выпустили две гранаты за стену. После взрыва оба террориста превратились в уголь — так сообщили из штаба.

Очередной оперативный успех, я стал настоящим героем. Но когда мы выходили домой, командир Бен-Гиги сказал, что есть еще один гранатометчик, Омри Леви, который тоже хочет в засаду, а я уже выходил дважды. И тогда он назначил меня командовать боевым наблюдательным пунктом «А-Атеф» над Нецарим. На этом посту наблюдатель должен говорить по рации и вести наблюдение, а если нужно — там есть снайпер с винтовкой «Барретт», который может отстреливать цели. Иногда снайпер развлекался, стреляя рядом с арабом, пока тот не начинал молиться, но я не вмешивался — этим «голанистам» слова нельзя сказать, они все как дикари.

И тут я заметил, что за той самой стеной, за которой мы ликвидировали двоих, крадется еще один араб, прямо во время перестрелки. Я тут же схватил тангенту рации и закричал: «Шуаль (Лиса), прием... Немедленно огонь из подствольника за стену! Там террорист прокрался, чтобы забросить гранату в окно!».

Омри Леви выстрелил из подствольника, и террорист был убит прямо на глазах через линзы бинокля. На связь вышел офицер и спросил: «Ты опознал оружие?!». Я ответил «Нет», потому что гранату и так невозможно разглядеть, но я не готов допустить, чтобы араб приближался к нашей позиции на 30 метров во время боя. Убийство террориста признали успехом.

На следующий день на пост пришел офицер разведки, видимо, ВВС решили забрать этот сектор под себя. Офицер начал меня подначивать, мол, я якобы не разбираюсь в конкретных домах, и «дом с половиной» — это не там, где я утверждал. В общем, я спустился оттуда в скверном настроении и пошел на пробежку.

Вижу — ребята играют в баскетбол. Подумал: ладно, может поиграю, немного успокоюсь. И вот во время «лей-апа» (броска в прыжке) тот самый Йешуаль Хаим ставит мне «блок-шот», фолит на мне, и я подворачиваю ногу. От парней я ожидал услышать «Леонид, ты в порядке?», но вместо этого услышал голос: «Ну что, закончил свои выкрутасы?». И тогда я понял: ребята хотели меня немного подставить из-за славы за ликвидацию террористов.

Оказалось также, что на группу пришла квота на две медали (ЦАЛяШ) и к каждой медали полагается «Лезерман». Бен-Гиги подошел ко мне и спросил: «Знаешь, почему я решил не давать тебе Лезерман?». Я ответил «Нет». — «Потому что у тебя уже есть Лезерман». Тот самый Лезерман, благодаря которому мы смогли съесть тушенку. Из-за этого я не получил медаль.

Солдат, который сказал про «выкрутасы», стал вторым медалистом. А Йешуаль Хаим — первым, хотя он просто сидел у входа на крышу, крикнул «Леонид, дай из подствольника!» и не выпустил ни одной пули за весь инцидент. У второго медалиста был сектор 3А, но из-за отсутствия визуального контакта он не мог ликвидировать террористов. Видимо, Бен-Гиги хотел, чтобы медали «принадлежали группе» и чтобы я «не слишком заносился». Поэтому он отдал награды двоим солдатам, которые не имели прямого отношения к ликвидации, и именно они стали причиной моей травмы.

Я хромал еще несколько месяцев, но продолжал служить как боец и командир. У них не получилось меня сломить.