Побег Бегемота

Опять летит над городом гроза, а я, мессир, давно хотел сказать: в Москве опасно мы подзадержались. Еще немного – пасха, куличи, Га Ноцри будут славить москвичи. Придется уходить, какая жалость. Как этот нищий, слабый человек так убедил, приворожил их всех – ведь наши чудеса гораздо ярче! А этот – что такого сотворил? Ну пожалел, кого-то исцелил – какие-то нелепые задачи.
Вот я, мессир, придворный шут и кот, тактичен, словно в лавке Бегемот и всю Москву готов поднять за уши. Припомните, ведь не было и дня, чтоб в пламени веселого огня не полыхали здания и души.
Закат догорающая медь опять нас призывает полететь. Как жаль, что путь всегда лежит на запад… Ведь наше дело – только догорать, какой закат мессир, какой закат, но этот дым приносит едкий запах. Мессир, скажите,  не возьму я в толк: Вы почему не любите восток? Не потому, ль что солнце воскресает? А это чудо зарожденья дня и ласкового, чистого огня, вас эхом тех событий ужасает?
Вы до сих пор не можете забыть тот факт, что если Бога возлюбить, то можно, словно Феникс, вдруг воскреснуть? Летим, мессир, и вправду, нам пора, закончилась веселая игра, нас ждет, зевая жадно, ваша бездна.
Хотя, мессир, пожалуй, в этот раз я наконец решусь оставить вас. Дорогой лунной шествует с собакой Философ, направляясь на восход. Ему для счастья нужен черный кот, пускай облезлый, врун и забияка, но это лучше жизни без кота. Все суета, мессир, и маета. Но потереться хочется об ноги того, кто сотворил весь этот мир. Прощайте, не держите зла, мессир, не так уж с вами весело, ей богу. Вы хоть и величайший - но факир, а мне пора на лунную дорогу.