Нормандия

НОВОЕ! «Вторая Чайка»
Прочти мой Друг снова этот сказ, если читал его ранее!

Сказание о звёздной деве Нормандии и Корабле Алых Парусов
(Восточная сказка для тех, кто ждёт рассвета)

Давным-давно, в краю, где океан встречается с первым лучом солнца, жила душа по имени Нормандия. Она была рождена из морской пены и лунного света. Те, кто видел её на берегу, замечали: колени её гнутся чуть назад, как у небесных танцовщиц, что водят хороводы среди звёзд. Рядом с ней всегда был маленький грифон с сердцем льва — её верный хранитель.

Но детство её не было безоблачным. Когда она была ещё юным ростком, страшная буря налетела на её берег. Тьма накрыла и раздавила её. И долгие месяцы она не могла смотреть на небо.

Однажды к ней пришёл человек по имени Данте — хранитель маяка. Он сам прошёл сквозь такие испытания, о которых не рассказывают вслух. Он не обещал чудес. Он просто сидел рядом и зажигал огонь каждый вечер. И музыка Энигма звучала в его доме — её ритмы были как дыхание самой земли. Под неё Нормандия училась дышать заново.

Данте стал для неё тем, кого в древних сказаниях называют Карлайлом. Но очень скоро она увидела в нём больше. Она увидела своего рыцаря, свою судьбу и свою мечту. Того, чьи руки были её единственным убежищем, а глаза обещали вечность.

А он… он смотрел на неё и видел не просто деву. Он видел свою Розу. Ту самую, единственную во всей Вселенной. С шипами прошлых травм, которыми она защищала своё трепетное сердце. И он, словно Маленький Принц из древней легенды, каждый день ухаживал за ней, укрывая от сквозняков мира. «Ты навсегда в ответе за тех, кого приручил», — шептал он, поливая её землю своей верой, заботой и любовью.

И в его сердце расцветала любовь — глубокая, как океан. Он, прошедший сотни битв, понял, что дышит только ею. Её смех стал его путеводной звездой. Когда она исчезла, его сердце начало умирать по-настоящему. С каждым ударом сердца, без неё, ему не хватало воздуха, он задыхался.

Вместе они строили Корабль с Алыми Парусами. На его борту было начертано: «За счастьем для всех». Вместе они ходили в Храм, вместе красили его старые стены, помогали слабым и верили в Того, кто ведёт Корабль сквозь все бури, смотря с небес.

Среди экипажа был воин — Князь Дмитрий, Божий Человек. Даже из самого пекла он отправлял весточку и спрашивал: «Как там Корабль? Команда? Держитесь?». А за день до ухода в Вечность сказал: «Не прощаюсь. До свидания».

Была и Тихая Воительница. Недуг обезобразил её лицо, но она победила, и Нормандия была рядом с ней в этой битве и путешествии в столицу. Она знала: тьма отступает, когда тебя поддерживает команда и Тот, Кто над всеми бурями.

Нормандия расцвела. Особенно горячо она любила Луналикую, называла её сестрой. Она любила сумерки, в них всё казалось возможным.

Но однажды пришли холодные туманы

Они говорили разными голосами, но все их речи были сотканы из одной лжи. Первой они подчинили себе Старую Птицу, что когда-то возила детей к берегам маяка. Птица не желала зла, она просто заблудилась в пелене и стала рупором, через который Туманы нашёптывали Нормандии о «практичности» и «новой жизни». Птица думала, что помогает, а на деле лишь передавала ей отравленные стрелы, сама того не осознавая. Другие голоса Туманов были ближе и опаснее: они звучали из стен, которые Нормандия раньше считала безопасными.

Туманы сказали ей: «Ты смертельно больна. Останешься — умрёшь. Уходи в ледяную гавань, или Данте умрёт из-за тебя. Порви все связи: твои шипы и ваш союз вредят друг другу, тебе будет лучше там».

Нормандия испугалась. Не за себя — за тех, кого любила. «Если мне суждено уйти, пусть будет тихо», — решила она.

Прощание, которого тьма не видела

Но за день до того, как она шагнула в туман, случилось то, чего тьма не видела. Данте, словно предчувствуя беду, подошёл к своей Розе. В тот миг он не был ни Карлайлом, ни капитаном. Он был просто мужчиной, чьё сердце сжималось от невысказанной нежности и он чувствовал, что сейчас ей нужен. Он взял её ладони и замер. Между ними не было слов — лишь безмолвный язык, что древнее всех наречий мира. В его молчании звенела молитва, а в прикосновении — клятва, которую он не успел облечь в слова.

Он поднёс её руки к своему сердцу, чтобы она услышала, как оно бьётся только для неё. Легко, словно крыло бабочки, его губы скользнули по её лбу, благословляя на любую дорогу, поцеловал её — не телом, но всей душой, вложив в этот чистый поцелуй всё, чем жил и дышал.

А потом он поднял глаза, и в них стояла вечность. «Ты нужна мне, — сказал он. — Если мир попытается отнять тебя, я возненавижу этот мир. Всё у нас будет хорошо. Я готов разделить с тобой всю жизнь и будут наши розы цвести на планете». И в этих словах звенела такая сила, что звёзды на небе замерли, прислушиваясь.

Исход

Позже она ушла. Её разум окутал туман, внушая страх и мысль, что так лучше для всех. Аккуратно разложила на столе все карты, ключи и свёрток. Даже вынула свой лик из многих гобеленов, запечатлевших великий путь на восток, чтобы ни одна чёрточка её лица не причинила боли тем, кто будет смотреть на них. Она не задолжала даже памяти.

Наступила тишина. Такая глухая, что даже звёзды гасли. Все номера стёрты с небесных скрижалей. Ледяная гавань поглотила её.

Данте собрал разбитое сердце в кулак и начал действовать.

Он нашёл верных людей, понимающих язык карт и следов. И они молвили: «Здесь что-то нечисто. Мы будем искать правду. Тот, кто запер деву обманом, ответит».

Данте зажёг маяк, поднял Алые Паруса и отправил письмо через чаек, где каждая строка была написана его слезой:

Письмо Данте

«Нормандия. Моя Роза… Слушай и чувствуй. Я буду говорить тебе самую важную правду в твоей жизни.

Тьма не убьёт тебя. Великий говорил: "Спасая тело, часто губим душу, но что ценней: что тленно или вечно?!" Ты помнишь закон: мы в ответе за тех, кого приручили. Я приручил тебя. И я от тебя не откажусь.

Я помню каждый твой день. Помню, как некоторые вместо подарков тебе вручали бремя. Как простые земные блага в тех стенах вешали на тебя ярмом. Я помню, как однажды, когда ты восстанавливала наш Храм из пепла, тьма не сдержалась: грубый сапог посмел коснуться юного ростка у стен только что отстроенного дворца. Я помню, как закрыл тебя собой тогда. И я буду вставать между тобой и любым холодом снова, и снова, и снова.

И не только я один. Оглянись мысленно на Корабль, моя Роза. Маленькие ростки, которых ты воспитывала и которым отдавала свою душу, не хотят верить в твоё исчезновение. Их сердца, чистые и не умеющие лгать, тоскуют по тебе каждый день.

Рядом с ними застыл у штурвала твой старший брат-воин — тот, кто знал тебя с самого детства. Его плечи всегда были опорой для нас, а сейчас они дрожат от потери. И та, что любила тебя как старшая сестра, душа нашего Корабля — она ждёт тебя. Знаешь ли ты, что даже тогда, когда твоё сердце потянулось ко мне, она не ожесточилась, а полюбила тебя ещё крепче? Потому что нельзя ревновать к Розе, которая дарит свет всем вокруг. И сестра твоя Луноликая — она не спит, смотрит на дорогу и шепчет твоё имя, чтобы ветры донесли его до ледяной гавани. Мы все сражаемся за тебя, и каждый из нас лучше умрёт, чем предаст.

Ты знаешь, что такое предательство. Ты видела, как его яд разрушал наши стены. Ты помнишь из древних свитков, что даже над самой совершенной Любовью, сошедшей с Небес, был пролит плач — и плач этот был именно о предательстве. Вам, прошедшим через Храм, открыто знание: существует ледяная бездна, куда не проникает ни луч света, ни дыхание жизни. Туда падают те, кто предал любовь. Но знай, моя Роза: даже если твоя тишина сейчас ранит меня так же — ТЫ НЕ ПРЕДАТЕЛЬ. Слышишь? Ты не уподобилась им. Твой шаг продиктован страхом и желанием спасти, а не злым умыслом. Я не упрекаю тебя. Я просто жду. И я не позволю тебе упасть в эту бездну.

Ты помнишь Тихую Воительницу? Ты своими глазами видела, как недуг обезобразил её лицо. Все говорили: «Это конец». Но ты не поверила. Ты держала её за руку на расстоянии. И тьма отступила. А теперь вспомни: разве может твой рыцарь, видевший это чудо, сдаться сейчас? Разве можешь ты, ставшая свидетельницей той победы, думать, что битва проиграна? Ты научила меня не сдаваться. Теперь я напоминаю тебе об этом.

Целитель ледяной гавани — лишь голос в хоре тумана. Он скажет тебе то, что вложат в его уста. Те, кто управляет туманом, носят высокие печати, и для них переписать строки судьбы на пергаменте так же легко, как поставить подпись. Но я прошу тебя: не принимай приговор на веру. Мы имеем право слушать не только тех целителей, которых нам навязывают, но и тех, кого выбирает сердце. Мы перепроверим каждый свиток. Мы найдём лекаря, который будет верен только истине, а не голосу из тумана. Мы заново прочтём твои симптомы, и, если потребуется, найдём сады исцеления там, где светит наше солнце.

Знай ещё одно, моя Роза. Тот, кто приставлен к тебе стражем, имея большой рот, найдёт и речи нужный оборот, вовсе не желает тебя исцелить. Ему поручено перекроить твою душу по иному лекалу, вытравить из неё свет и заменить его холодом. Он выдаёт распад за свободу, а ложь за воздух. Не позволяй его шёпоту обезобразить твоё сердце, как туманы обезобразили лица многих. Помни: тот, кто пытается сломать твои крылья, действует не из любви, а во исполнение воли тех, кто послал его, я отправил тебе злато, но оно у стража затерялось, наши трюмы полны злата и ждут приказа для твоего спасенья.

Твой грифон тоскует. Мы видели оставленные тобою гобелены востока, но ты убрала свой лик, чтобы не печалить нас — но это тщетно, печаль сильна и бьёт до самого сердечного дна.

Ты — наша Энигма.

Карлайл не бросает своих. Девиз наш: «Не отступать и не сдаваться». И ещё: «Один за всех — и все за одного».
Великий говорил: "Я есть Любовь!" — тогда она важней всего и отвергать её нам не дано!

Корабль с Алыми Парусами выходит в море. Без тебя он не полон.

Я знаю, тебе приказали молчать, уста закрыть и лишь в себя кричать! Но тишина, длящаяся вечно, убивает.

Прошу тебя, не молчи!

Дай знак. Самый малый. Даже шёпот, рождённый сердцем. Шёпота туманы не слышат. Он невидим для стен. Но я услышу его сквозь тьмы плен.

Сделай этот шаг. Один крошечный шаг. Дай мне знать, что ты жива и помнишь. И тогда всё начнёт меняться, и не нужно будет расставаться.

Князь смотрит с Небес. Тот, кто ведёт Корабль, с нами. Алые паруса уже подняты.

Возвращайся. Или дай знак — и мы придём, сквозь бурю, мглу и все преграды, что тебя тревожат, мы сметём.»

Чайки улетели. Маяк горит. Корабль ждёт.

Нормандия, если ты читаешь это — ты уже вставала однажды. Ты помогала победить невозможное другому. Тьма рассеивается, когда в неё светят. Тишина рушится, когда в неё говорят хотя бы шёпотом.

Не отступаем. Не сдаёмся.
Один за всех — и все за одного.
За счастьем для всех.
С нами Бог.

AlexJD