Ночь по крышам гремит каблуками,
Барный дым растворён в тишине,
Я считал всех своих женщин дурами,
Однажды наивно поверивших мне.
Сколько было их — уже и не вспомню,
Имена утонули в вине,
Только сердце упрямой бессонницей
Продолжает тянуться к тебе.
Тёплый шарф и смешная привычка
Замолкать у окна на заре,
И смеяться негромко, как птица,
Разгоняя улыбкой рассвет.
Я — потрёпанный временем странник,
С вечным пеплом в карманах пальто,
Для одних — безнадёжный романтик,
Для других — абсолютно никто.
Город давится ливнем и фарами,
Лезет в небо бетоном сырым,
Мы взрослеем усталыми парами,
А потом по привычке молчим.
Телефон на беззвучном. До вечера.
На экране мелькают года.
Я любил слишком многих, наверное…
Но скучаю всегда по одной... Вот беда.
И пока за рассветами пьяными
Тает март в отражении льда...
Я останусь смешным Дон Жуаном,
Что не смог от любви убежать.
Исповедь Дон Жуана
© Copyright: Александр Рябченко Первый, 2026
Свидетельство о публикации №126050200862
Свидетельство о публикации №126050200862
Рецензии