Челюскинцев 13

Сейчас вдруг вспомнил наше детство,
Хотя мне лишь семнадцать лет.
Десятый класс мы завершили
И в Пермь рванули налегке.

Пединститут как будто ждал нас,
Раскрыть готовый нам объятья,
Но, видно, было не судьба нам
Там посещать свои занятья.

Хотя я сдал на «хорошо»
Все те экзамены проклятые,
Но блат расцвёл, отсёк меня
В года восьмидесятые.

Тебя же тоже он сразил —
Нашли причину вескую:
Мол, по здоровью не проходит…
Мечту убили женскую.

Но помню я совсем не то,
Что кинули нас жёстко, —
Я вспоминаю лишь тебя,
Виденья вижу чётко.

Ты — одуванчик, божий цвет,
Крестьянка из деревни.
На Ферсмана твой дом стоял,
Я приходил к царевне.

Пытался что-то рассказать,
Судьбу свою поведать,
Но не созрела ты тогда
Любовь мою отведать.

Так вот, вернёмся в нашу Пермь,
Продолжим рассужденья.
Весь день прошёл, возник вопрос
Ночного размещенья.

Я предложил тебе тогда:
«Челюскинцев, тринадцать».
Там тётка у меня жила,
Наверное, лет двадцать.

Ты согласилась, мы пришли,
Но только не с тобою —
Бойфренд тогда тебя привёл
С ревностью мужскою.

За руку крепко он держал,
Боялся расставаться,
Возле подъезда до утра
Решил он ошиваться.

Но время шло неумолимо,
Ты пожалела вдруг его:
«Иди-ка, милый, ты в общагу,
Ведь третий лишний, ё-моё».

Дверь вдруг захлопнулась за нами,
Как будто время обломив.
Лифт на восьмой этаж поднялся,
Мои надежды обнажив.

А тётка, милая старушка,
Нас благодушно приняла:
Чайком горячим напоила
И комнату нам отвела.

Стояли в ней две койки рядом,
И стул стоял возле окна.
Мысль промелькнула: было б лучше,
Когда б кровать была одна…

Но это были лишь надежды —
Чтоб вместе, рядышком заснуть.
Но сон не шёл, ты щебетала,
Слюну я не могу сглотнуть.

Я лихорадочно крутился,
Не мог подход найти к тебе.
Вопрос задал краеугольный,
Решающий в моей судьбе.

Вопрос задал, не обозначив
Своей конкретики в словах.
Ты встрепенулась, вдруг замолкла,
Со странным блеском, в тех глазах.

А я струхнул, я забоялся,
Замямлил, словно я овца.
А ты, как волк, пошла в атаку
Настичь младого беглеца.

Я в свой матрас лицом уткнулся,
Ты говоришь мне: «Эй, ты чо?
Если сейчас всё не расскажешь —
Я лягу на твоё плечо!

Приду и лягу, я желаю
Знать все движения души».
Я замер вовсе в ожиданье
Шагов твоих в ночной тиши.

Но то ли ты и не вставала
С кровати той (ты мне скажи!),
Иль я без памяти остался,
Себя виня в роли ханжи…

Года бегут, вопрос остался,
Терзает до сих пор меня:
Что вышло бы из той попытки,
Когда б сама ко мне легла?