Белые снегири - 76 -3-

3. НАША ПРОЗА
     ( Рассказы)

Александр ВОРОНИН
( г. Дубна, Московской обл.),
Член Союза писателей России


ЧАЙ

                Сейчас уже трудно поверить, что когда-то на Руси  не знали такого напитка, как чай.  Пили всё подряд: воду, пиво, медовуху, квас, настои из трав и фруктов. Чай, как позднее и кофе,  привозили  иноземные купцы в подарок  царям. И только после поездки  моего  земляка, тверского купца Афанасия Никитина в Индию, Персию и Турцию (1466-1472), чай и другие  южные деликатесы стали завоёвывать русский рынок.
                Хотите  верьте, хотите нет, но ни Илья  Муромец, ни Александр Невский, ни князь Игорь  с  Ярославной,  не сидели у самовара и не пили чай  вприкуску  с сахаром или с баранками. Не  было  тогда  ни  чая,  ни  самоваров. Сначала чай  был напитком царей и богатых. Потом завоевал городское население,  затем  и  деревню. В ХIХ  веке в России появились первые чайные. На больших общих столах три раза в день ставили самовары, а чай пили из стаканов вприкуску с сахаром (ещё говорили внакладку). Бедные пили вприглядку (или вприлизку) – на сахар только смотрели. На столе стоял большой кусок сахара и назывался “голова”.  Его кололи на части. А мелкие куски  дробили специальными щипчиками. Я застал ещё это время в 1960-е годы. Сахар продавали  большими, неровно наколотыми кусками. Квадратный кусок сахара иногда кололи прямо в ладони тупой стороной ножа, так как в щипчики он не помещался. А ещё был мягкий фруктовый сахар разного цвета – розовый, фиолетовый, синий, зелёный. Я его любил больше, чем обычный сахар.
                Нам, потомкам древних богатырей и князей, повезло больше – мы с детства росли со стаканом чая в руке.  Я до сих пор с удовольствием вспоминаю, как в деревне бабушка ставила на стол кипящий ведёрный самовар, заваривала чай  в заварном  чайнике и начинала разливать кипяток по чашкам. Чайник потом доливала кипятком и ставила его доходить на трубу самовара, чтобы не остывал.  За один присест мы выпивали по 2-3 чашки сразу. То ли в детстве пить больше хотелось, то ли вода в деревне   из колодца  вкуснее, но такой радости  от чая  я больше не припомню. Даже дед  выпивал по три чашки в жару, для аромата  бросив дольку лимона или  намяв  ягод  с огорода – красной смородины   или  малины. Сидит он пьёт, а всё лицо у него покрыто мелкими капельками пота. Потом все выходили на улицу, садились в тенёк  и  блаженно отдыхали, овеваемые прохладным ветерком. Зимой  тоже чай здорово выручал, когда приходили из леса с рубки  дров,  голодные, замёрзшие – и скорее к  самовару. Или  ночью придём  с поезда, разбудим деда с бабушкой и уже не успокоимся, пока все не  напьёмся чаю, не наговоримся под гудение самовара и бульканье  воды  в чашки. Это была какая-то чисто русская  традиция, совсем не похожая  на китайскую чайную церемонию.
                Что интересно, родня у меня с двух  областей –  Тверской и Тамбовской. И те и другие любили чай  и называли себя водохлёбами. Бабушка Катя, мать отца, выпивала тоже по три чашки чая  из чайника подряд. Да ещё  наливала горячий чай в блюдце и держала его на весу, дуя на кипяток. Остывший чай уже чаем не считался,  и  его требовали заменить на горячий, настоящий.
                В словаре Даля водохлёбами называют тех, кто хлебает воду вместо  варева или того, кто пьёт воду вместо вина. А ещё так зовут всех бурлаков,  носящих ложку на шляпе за повязкой. Великая русская река Волга,  на которой  в основном и  тянули лямку  бурлаки, берёт начало на тверской земле, а по тамбовской вообще не  протекает. Следовательно, тверская моя родня  вроде бы больше водохлёбы, чем тамбовская.   А  если  взять вторую часть определения, то и те и другие вино  любят больше чая.  Но это уже совсем другая история и на другую букву.
                С хорошей заваркой  (сухим чаем) в  мои детские  годы всегда были проблемы, поэтому особыми гурманами мы не были, но индийский от грузинского  отличали даже по запаху. А ещё в деревне бабушка добавляла в чай разную траву и листья: зверобой, мяту, цветки липы, листья смородины, вишни. Дед давил ягоды в чай, а бабушка резала на дольки яблоки и заливала их кипятком. Вкус чая становился сразу другим.
                А в городе почему-то одну чашку чая выпьешь,  вторую уже и не хочется. Нет  желания. Хотя и деликатесов к чаю  всегда много: конфеты, пряники, печенье, торты, сухари. Дело, видимо, всё в ауре чаепития и её атрибутах. В деревне самовар на углях и вода колодезная (артезианская в последние годы), а в городе  - железный  чайник на газу и вода из реки с хлоркой.
                До тридцати лет  я пил в основном грузинский чай (в квадратном бумажном кубике с зелёной этикеткой), остальные виды чая были в большом дефиците. С 30 до 50 отдавал предпочтение индийскому в жёлтой коробке с тремя слонами. В последние годы больше нравится зелёный чай и все травяные настои – с мятой, зверобоем, иван-чаем (кипрей), лепестками роз и т.п. Люблю  красный чай каркаде. С хорошим вареньем любой чай становится вкусным. Всю жизнь, как и папа с мамой,  с удовольствием пью чай с молоком.
                Писатели и поэты тоже не оставили чай и чаепития своим вниманием.
- У Василия Белова в “Бухтинах вологодских” Кузьма Иванович Барахвостов командует жене:  “- Виринея! Ставь-ко, матушка, самовар, жареной воды выпьем. Три раза с утра пили?  Ничего, попьём и четыре. Неси пироги!  Все до последнего!”
                Китайцы, большие знатоки чайных церемоний, советуют заваривать чай водой 80 градусов тепла, а не крутым кипятком, как у нас принято. Кипящая вода (100 градусов) разлагает в чайном листе составные элементы, уничтожает целебные свойства. Пить чай надо через 5-6 минут после заварки. Через 20 минут заварку можно выливать – от неё нет никакой пользы. Нельзя запивать чаем таблетки – пользы будет мало, так как дубильные вещества чая способствуют выпадению в осадок лекарственных препаратов. Сердечникам и гипертоникам не рекомендуют пить крепкий чай.
                В Городце Нижегородской области стали производить чай из листьев кипрея (иван-чая, богородициной травы). Оказывается ещё с 13 века на берегах Финского залива в селе Копорье, основанным Александром Невским, производили чай из кипрея и торговали им со всей Европой – десятками тысяч пудов. Русский чай был так же  знаменит за границей, как персидские ковры, китайский шёлк и дамасская сталь. Но с 18 века  он не смог конкурировать с Ост-Индийской компанией, завалившей всю Европу индийским и китайским чаем. И рецепт русского чая надолго забыли. (ЛГ, № 22, 2-8.06.2010, с. 14.)

Интересные  факты  о  чае:
- родина  чая: Юго-Западный Китай,  Верхняя Бирма,  Северный  Вьетнам.
- с III тысячелетия до н.э. дошли до нас легенды о чае. У разных народов разные.
- исторические памятники говорят о чае  в 220-280-е годы.
- с 350 г. чай стали возделывать  как  культуру.
- в Европу чай завезли в 16-18 веках португальцы и голландцы. Сначала чай был предметом роскоши  и  только с конца 18 века его стали  пить простые горожане.
- в 1793 г. лорд Макартни вывез из Китая семена чая в Калькутту, где его стали разводить в ботаническом саду. В  1860 г. было продано уже 20000 тонн чая.
- в 19 веке чай стали разводить во Вьетнаме, на Яве, на Суматре, в Африке, Южной Америке.
- в 20 веке выращивают чай в северной  Италии и  южной  Швейцарии.

Про чай много интересных поговорок, выражений, анекдотов:
- чай не пьёшь - какая сила,  чай  попьёшь – совсем ослаб.
- я от чаю замечаю, мало пользы  получаю.
- выпей чайку – позабудешь тоску.
- с чая лиха не бывает.
- чай пить – не дрова рубить.
- чай – это когда  “вода и лист поженились”.

В словаре Даля:
- ныне уж нет сбитню, а всё чаёк.
- не просят на водку, а просят на чай.
- на Руси никто ещё чаем не подавился.
- по чаям ходить, добру не быть.   (шататься по трактирам)
- такой чай, что сквозь него Кронштадт виден.   (из Питера)
- по-купецки чай пьёт, да не по-купецки расплачивается.
- хлебца купить не на что, с горя чаёк попиваем.
- он чайничает, да бражничает.  (бездельник)
- купчихи в поле выехали самоварничать.  (прохлаждаться)


КРАШЕНЫЙ МУЖИК

                Мой двоюродный брат Вова всё время попадает в разные истории. В молодости  я ему из-за этого страшно завидовал и пытался во всём подражать. Сейчас он весь седой  от такой  жизни,  но историй  почему-то меньше  не становится.   Вот одна из них  и  не  самая  страшная.
                Несколько лет назад поехал он на выходные с другим младшим братом-тёзкой проведать бабушку в деревню. Как водится, в дороге они хорошо выпили и добрались до дома часа в два ночи. Будучи пьяными, они побоялись будить бабушку, чтобы та их не ругала, как обычно, а взяли да и влезли в дом через скотный  двор. Младший брат пошёл спать в холодный прируб, где  летом  бывает меньше  мух, а старший  на цыпочках  вошёл  в избу и одетый завалился на диван.
                Под утро бабушка проснулась от мощного храпа. Как она потом рассказывала, у неё волосы встали дыбом и чуть ноги не отнялись от страха. Дед уже несколько лет как  умер  и она летом жила одна в доме. Так совпало, что как раз в это время по соседним  деревням прокатилась волна краж и убийств. Охотники за иконами и старинной утварью не останавливались ни перед чем. Одиноких старушек они били, связывали, запирали в холодном подполе, а то и убивали под горячую руку. Бабушка каждый день на лавочке под окном слушала от соседок про эти ужасы, ахала, охала и вот теперь дошла очередь и до неё. В комнате был ещё полумрак, но, приглядевшись, она увидела здоровенного рыжего мужика, спавшего лицом к стене на диване. Больше всего её испугало то, что он рыжий - значит, чужой. У нас в каждой деревне вокруг полно родственников, но среди них нет ни одного блондина,  все  как   цыгане  чёрные. Наверно, подумала она,  вор залез за иконами, его в тепле и сморило пьяного. Забыв о  своих  хворях, бабушка пушинкой слетела с кровати,  выскользнула  в  дверь  и  побежала  будить  соседа.  Стучит  ему  в  окно: "- Витя, батюшка, спасай меня, не знаю, что и делать! Какой-то мужик рыжий залез ко мне и спит на диване! Поди, родной, выгони его!" Сосед, тоже с большого  вчерашнего  бодуна, сунул ноги в сапоги, выскочил в чёрных трусах и синей майке на улицу, никак не поймёт, кто к кому залез и зачем. А бабушка тянет его: "- Спаси, Христа ради, кроме тебя некому!" Схватил он топор с поленницы и побежал разбираться. Бабушка, хоть и трясётся  вся  от  страха, семенит  за  ним, любопытство одолевает, чем всё это кончится. Витя влетает соколом в избу, замахивается  на рыжего топором и орёт: "- Эй, мужик, вставай! Ты как сюда попал? Вали  отсюда!  Порублю на  куски!"
                С этого момента брат всегда сам любит рассказывать: "- Выпили мы в поезде хорошо, да ещё по дороге к деревне раза три останавливались, добавляли. Как дошёл,  и  спать лёг - ничего  не  помню.  Утром  слышу,  кто-то   орёт   над   ухом:  "- Вставай,  твою мать! Зарублю, как  собаку!"  Я  никак  не  пойму, где это я, переворачиваюсь на спину, вижу, мужик в трусах  и  в майке надо мной  топором  машет  и орёт. Вставать боюсь, может,  он  псих  какой, а их лучше не злить, лежать тихо. Потом прислушался,  вроде голос-то знакомый, соседа  нашего,  сразу  и  вспомнил,  куда  приехал.  “- Витя, ты  как здесь оказался? - спрашиваю у него. - Да ещё с топором?”  Сосед тоже, услышав мой голос, топор опустил, нагнулся ко мне,  разглядывает: “- Вовка, ты, что ли это?”   “- Я, Витя.  А ты  что тут  с  топором-то  делаешь?”   Тот   сел   на   стул,  топор  на  пол  положил,  оправдывается: “- Так  бабушка  твоя прибежала,  плачет, бандиты, говорит,  влезли. Целая изба их, вот я топор и прихватил. Я  сгоряча-то хотел сразу рубить  тебя,  да  хорошо хоть попугать решил сначала. Лежал бы сейчас тут без головы. А ты чего рыжий-то  весь?”
                К этому времени осмелевшая бабушка успела  включить свет и брат предстал  во  всей  красе, как   рыжий Антошка из  мультика. “- Да жене, - говорит, - не нравится, что я весь седой, три раза  красила разными красками и вот в какое чучело превратила,  хоть  налысо   стригись”.
                Бабушка, опознав наконец-то  в этом  крашеном  лохматом  мужике   любимого внука, бросилась скорее заглаживать свою вину - шутка ли, чуть  любимчика впопыхах не зарубили. На столе появилась дежурная бутылочка, разбудили  второго  брата,  объяснив  ему по какому  случаю  праздник  и сели это дело  отметить.
                Сосед   потом   долго   ещё  при  встречах  хлопал  брата  по  плечу и шутил:  “ - Вовка,    а ведь я тебе тогда только чудом голову не   оттяпал. У меня с бандитами   разговор   короткий.  Хорошо ты  голос подал, остановил  меня. А то  бы - тюк!   И готово дело!”  И  всегда  радостно  хохотал при этом. У  нас в деревне   почти  все  мужики  такие – добрые  и  смешливые.



МОЯ СТРОЙКА
( Мемуары)
         
                Жизнь  иногда делает такие неожиданные повороты, что ни один фантаст  до них не додумается. Вот так  и у меня  получилось. До двадцати пяти лет я  мечтал быть  кем угодно,  только не строителем. Но привёз в Дубну невесту с юга,  женился,   родилась дочка и вдруг  срочно понадобилась отдельная квартира, так  как молодая жена не хотела жить с моими родителями, а  на частную с  ребёнком  не  пускали.   Быстро и бесплатно получить квартиру в то время  можно было только на стройке. В других организациях города по 10-20 лет стояли  в очереди  на  жильё.  Я  думал,  что  через год-другой получу квартиру, жена  успокоится,  а  я  займусь творчеством - стану   журналистом  или  художником.   Не вышло.  Стройка не отпускала меня двадцать пять лет. За  это  время,  как  мне  кажется,  я   неплохо   изучил  её  изнутри  и  могу  кое-что  о  ней  рассказать, и о тех  людях, вместе с которыми шёл  все эти годы  по  трудным  строительным  дорогам.   
                Стройкой  я  ласково называю Строительно-монтажное управление № 5   Первого строительно-монтажного треста, преобразованное в 1993 году в ОАО “Строительную фирму “Дубна” и в ООО “Стройдизайн”.  13 октября 2003 года исполнилось бы ровно 25 лет моей работе на стройке.  Не  дали  мне доработать  до юбилея  всего  один  месяц  и 17  дней. Хотя, если зачесть  месяц моей работы в стройотряде МИФИ в 1972 году и два месяца весной 1974 года, то получится  стаж  чуть  больше 25 лет.

   13  октября 1978 года

                В этот день я пришёл работать на стройку. Накануне со мной  лично беседовал сам начальник  СМУ - Топчиян Владимир Мкртичевич. Мне он  понравился -  своим крепким рукопожатием,  деловитостью, и тем, что сразу расставил все точки над “i”. Беседовали мы с ним  в его кабинете  (Курчатова, 28, 2-й этаж) около часа. Дело в том, что меня брали на стройку не на строительные специальности, а освобождённым комсомольским секретарём. Призывали со стороны, как раньше варягов звали править на  Русь.  Опыт руководящей комсомольской работы у меня был, и мне предстояло поднять из руин комсомольскую организацию численностью более трёхсот человек. Топчиян меня сразу  предупредил, что это задача архисложная, как говорил когда-то  Владимир Ильич. Куда проще было бы работать во вновь создаваемой организации, с нуля  организуя всё. А тут уже народ избаловался, обленился, придётся их заставлять, убеждать, ломать их стереотипы, представления о комсомольской работе  и о жизни  вообще. Топчиян даже пошутил  в конце, мол, тебе  предстоит такая  же  миссия, как  Моисею, который тридцать  лет  водил  евреев  по пустыне,  чтобы  приучить  их  к  порядку.
                Я всю жизнь прожил оптимистом  (как и мои родители) и не жалею об этом. А в молодые годы вообще  ничего не боялся и мог горы свернуть.  Поэтому,  не  раздумывая,  ушёл  из ОИЯИ  со строящегося ИБР-2 и с головой окунулся  в комсомольскую работу. Тем более, что мне дали отдельный кабинет, молодую секретаршу в помощь и красную машину  “Москвич”  с  персональным  водителем.  Правда,  машина  иногда возила  ещё  и  секретаря  парткома – Семёна  Семёновича  Кузнецова.  Но мы с ним быстро нашли общий  язык: он раньше работал учителем математики, а я  в то  время  учился  заочно на учителя русского  языка  и  литературы.

                Династии

                Кроме меня  с мамой ещё семь моих родственников работали на стройке в разные годы.  Так  что можно смело говорить  о  нашей  династии  строителей.
Мой родной брат работал несколько лет электросварщиком ручной сварки в ремонтно-механических мастерских СМУ-5  в  посёлке Александровка. Наставником у него был  старейший наш сварщик  - Сорокин Алексей Васильевич.
Двоюродный брат долго работал крановщиком - на строительных базах около ЛВЭ и у газового хозяйства на Большой Волге, а   позже на строительстве поликлиники  по  улице  Мира.
Мой тесть  работал  электросварщиком, а тёща - изолировщицей.
Дядя жены работал плотником, а мой любимый дядя Коля Волков - на множительной технике (копировальщиком на «Эре»). Тёща родного брата  долго работала  машинисткой  в  управлении  СМУ-5.
В 1990-е годы несколько моих племянников сами организовали строительные бригады и работали не только в Дубне, но даже на московских стройках.  Так  что  на мне  династия  строителей  не  прервалась.
                Кроме династии Ворониных, были и другие, о которых  расскажу ниже. Это Латышевы, Филимоновы,  Сергеевы, Сытенковы, Брунчиковы, Шараповы, Гавриловы,  Королёвы,  Лицитис,  Никишины,  Агаповы  и  многие  другие.

Мама

                Моя мама – Воронина Тамара Ивановна - проработала  в СМУ-5  тридцать шесть лет, одиннадцать месяцев и три дня. (С 26.04.1954 г.) И все эти годы на одном  месте – в отделе кадров.  Если бы не менялись названия должности и почтовые ящики предприятия, то у неё были бы всего две записи в трудовой книжке  - принята и уволена на пенсию. Этот  факт  можно  смело заносить в книгу рекордов Гиннесса, как и то, что она  нашла себе мужа-однофамильца. Мама работала бы и дальше, но начались  перемены, разруха пришла в страну, стройку лихорадило и   неумехи-руководители отправили  её на  пенсию  29 марта 1991 года.
                В  детстве я слышал дома много разговоров о стройке, но они мне не ложились на душу  и после них радостно не колотилось сердце, как  после  кино и книг  о   писателях,  поэтах  и  художниках. Жили мы  тогда, как и большинство  населения  в  стране,  бедно, в семье было трое детей. Папа с мамой шабашить по вечерам и выходным не умели,  поэтому радостные  слова  “ресторан”,  “шампанское” и  “цыгане”,  у меня  прочно   ассоциировались только с  творческими  профессиями. И  я мечтал  о них.
                В школьные годы я   днём часто заходил к маме на работу. Когда был пионером, то женщины гладили меня по голове, спрашивали об оценках и угощали конфетами. Позднее, они  же дёргали меня за длинные волосы до плеч и  вгоняли в краску  расспросами  про моих  невест. Я  был всегда тихим  послушным  ребёнком  и  ничем  интересным  порадовать  их  в  то время  не  мог.
                Запомнился мне и строгий начальник отдела кадров того времени – Панфилов  Порфирий Иванович. Одно имя чего стоит. Дома мы его звали - Портфель Иванович. Он  был худой,  в  роговых очках, всегда в обязательном чёрном   костюме с  галстуком. Когда его забрали на повышение  в  Москву,  на его место  пришёл  Смоляков Фёдор Тарасович.
                Маму на работе всегда ценили и уважали. Я не помню, чтобы ей когда-нибудь объявили выговор. Зато благодарностей, Почётных грамот и знаков у неё достаточно – 78 поощрений записано только в трудовой книжке. Её имя занесено в Книги Почёта СМУ-5 и 1СМТ. Награждена мама и четырьмя  государственными  наградами - медалями: “За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина” (1970 год),  “Ветеран труда”  (1985),  “За доблестный труд в Великой отечественной войне”  (1993), “50 лет Победы в Великой отечественной войне”  (1995). Была бы и пятая медаль “В честь 850-летия Москвы”, если  бы  не коварные  происки  последнего  начальника  отдела  кадров.
                Наградили маму пятью знаками нашего треста: “25 лет 1СМТ”, “40 лет 1СМТ”,  “50 лет 1СМТ”,  “Ветеран труда 1СМТ”, “Победитель соцсоревнования 1978 года” и  двумя знаками за многолетнюю общественную работу  в ДОСААФ - “За активную работу” (1977) и  “Почётный  знак ДОСААФ  СССР”  (1980). От ОИЯИ  наградили  её  знаком  “25 лет ОИЯИ”  в  1980 году.
                И это при том, что мама никогда не была членом партии, просто честно и хорошо работала.  Умерла  мама   30.05.2004   в 72  года.