Никогда не скажу

Никогда не скажу ни родным, ни далёким
Ни в каких откровеньях в душевной вине,
Как мы в этой беде без конца одиноки.
До конца! - одиноки на чуждой войне.

Дьявол мечет и рвёт, делит души кусками.
Моё сердце – в разрыв! – между правдой людской
И меж истиной, вросшей под рёбра стихами.
Но иду я на штурм, захлестнувшись тоской.

Никогда не скажу, сколько дней мы – в прожарке!
На минутных затишьях пытаюсь заснуть,
Но визгливо вгрызается в мозг циркулярка,
Половиня его на кровавую муть.

Знаю, нет здесь пилы, и пока нету «птичек», -
Только нерв, заострённый на вечный контроль.
Когда падаю в сон я сгоревшею спичкой,
Он пилою – не спать!!! - сквозь усталость и боль.

Никогда не скажу, как мне горло сухое
Наждаком ободрал хлеб с кровавой каймой.
И выводит та кровь мою кровь из застоя,
Став минутою жизни моей строевой.

Из камней восстаю в гулкой ярости жадно.
Хладнокровно – как Смерть. Равнодушно – как Бог.
Это Он разрешил бить друг друга нещадно!
Вот они! – все легли под небесный чертог.

Я не помню себя – лишь за павших в ответе.
Кровь чужая на мне – с ней стихов мне не спеть.
Потому и иду, словно бешенный ветер,
В дикий, встречный огонь – с шансом в нём умереть…

Никогда не скажу, как дождинка из рая,
Оглушительно падая, бьёт в родничок.
Только я, как младенец у смертного края,
Ощущаю той капли булыжный толчок.

И вода, как накат, по щекам и ресницам
Миллионами капель – не время на смерть!
Ливень бьёт проливной – и по мне, и по «птицам».
И мне кажется, ангел спустился на твердь.

В очертаньях его, тёмной влагой размытых,
Проступает лицо и нашивка – трёхряд.
Вот… Спаситель пришёл… Сам весь в ранах открытых.
Но уверенно держит в руках автомат.

Никогда не скажу, как идёт, молчаливый,
Тащит тело моё по разбитой земле,
Как устало сидит… А в ночи сиротливой
Светит ярко звезда, как маяк на скале.

Я сжимаю всю боль в кулаках, чтоб не выдать
Ни малейшим взвывающим стоном в груди
Ни присутствие наше, ни… Только б не видеть!..
Как не видеть мне смерть из той самой звезды?!!

Он не смотрит туда. Он в усталости шепчет:
– Никогда журавли здесь не будут летать.
Здесь убита земля. Только плач её вечен.
– На хрен всех журавлей!!! - я пытаюсь кричать.

Никогда не скажу, где могучая сила
В клетках бренного тела сокрытой лежит.
Я вдруг птицею – вверх! И широкие крылья
Закрывают Спасителя верно, как щит.

И глазами – в глаза. У него – голубые…
Плавный танец пера… В небе – та же звезда.
Как сияют в огне мои дни вихревые!..
Я ведь точно уже
Не скажу
Никогда.