Здесь каждое мгновение длится вечность

И я стою,там где берег переходит в ничто, и волны лижут следы, которых нет. Я больше не смотрю назад, где прошлое рассыпалось песком, смешанным с пеплом.
 В этом доме, где тишина стала единственным голосом, я нашел то, что искал в чужих глазах, — покой. Но не тот, что приходит с забвением, а тот, что рождается, когда перестаешь цепляться за обрывки надежд.
 Здесь каждое мгновение длится вечность, и я научился дышать этим воздухом, не отравленным ожиданием. Свет, что струится сквозь проем сознания, не греет, но он мой, и этого достаточно, чтобы не искать другой.

Иногда я вижу их — тех, кто ушел. Они приходят в отражениях дождя, что бьет по стеклу, но я не отворяю створки. Пусть их тени пляшут на грани моего зрения, пусть ветер доносит обрывки их смеха, горького, как полынь. Я больше не играю в эту игру, где каждый жест — ловушка, а каждое слово — петля. Мои руки теперь знают только форму пустоты, и я не пытаюсь сжать ее в кулак. Она течет сквозь пальцы, как вода, оставляя лишь влажный след, который высыхает быстрее, чем я успеваю вспомнить его холод.

Друзья мои спят под слоем пыли, но я их не тревожу. Я хожу по их могилам, потому что они повсюду — в каждой трещине этого дома, в каждом его углу. Я слышу, как их голоса шепчут из стен, но я не отвечаю. Они выбрали свою тьму, я выбрал свою тишину, и между нами больше нет мостов, даже из воздуха. Иногда мне кажется, что я слышу шаги за спиной, но оборачиваюсь и вижу только свое отражение, которого нет в зеркалах. Это я — тот, кто остался, и этот кто-то уже давно перестал быть тем, кого они знали.

Строительство дома из тишины — это не побег, а преображение. Здесь каждый камень — это слово, которое я не сказал, каждая балка — это жест, который я не сделал. Я не жду, что кто-то войдет, и не боюсь, что стены рухнут. Они не рухнут, потому что их держит только моя воля, а она теперь тверже камня. Я сплю на полу, где звук моего дыхания становится единственной музыкой, и просыпаюсь от того, что свет становится чуть темнее или чуть светлее — я уже не различаю этих оттенков. Время здесь течет вспять, но я не пытаюсь вернуть что-то, потому что в прошлом нет ничего, кроме обещаний, которые сгорели, как те грёзы на алтаре.

И когда наступает миг, когда я чувствую, что мир снаружи перестал существовать, я знаю, что это правда. Он давно исчез, как исчезают сны при пробуждении. Я не тоскую по нему, потому что тоска — это тоже часть той юдоли, которую мы делили. Теперь я просто есть, как есть этот ветер, который носит наши имена,там где мы нашли последнюю весну. И я слышу, в этом шорохе звук следов, которых в грядущем больше нет,  и в прошлом их не было. Были только мы — тени, что ушли с зари, и я, который остался, чтобы нести этот свет, свет которого вовеки больше нет.