Элоиза и Абеляр

Элоиза и Абеляр

На свете есть всего две драгоценности:
одна — это любовь, другая, куда менее
ценная, — это ум.
                (Гастон Берже)

            Пролог
Когда любовь без брака – это грех,
А в браке без любви живут годами
Давайте свечи мы зажжем за тех,
Кто из людей был лучшим из созданий.

Я расскажу историю о том,
Что не подвержено ни тленью, ни забвенью,
Ведь человеку важно, что будет потом,
Особенно в последние мгновенья.

Любовь для смертного бессмертный дар,
Что изначально уж к источнику стремится,
Уже с рождения знал точно Абеляр,
Что с ним в грядущем может приключиться.

И в детских снах он видел образ той,
С которой должен был душою обручиться
Он в этот мир пришел лишь на постой,
Чтоб с нею встретится и вместе возвратиться.

Туда, где их извечный светлый дом,
Где нет ни злобы, зависти и лжи,
Покинув ненавистный им содом,
Как клетку для израненной души.

               I.
Отец его был рыцарем, и рыцарем был дед,
Но Абеляр на меч смотрел устало.
Он славы воинской не жаждал и побед,
В кольчуге тесно и забрало жало.

Ему доспехи заменили книги
И он читал их ночи напролет,
Как для подвижника тяжелые вериги
Был Абеляру фолиантов переплет.

И к тридцати годам достигнув совершенства,
Среди философов он лучший богослов,
Но не познал еще любви земной блаженства
И бог Эрот* не посылал к нему послов.

Хоть он Овидия прочел, но слаб в искусстве,
Которым тот заняться предлагал,
Был Абеляр Сократом в логике – о ¬¬чувстве
Он только лишь стихи свои слагал.

Но как-то раз один «святой» каноник,*
Увидев ум и добродетель в сочетанье,
Которым был он искренний поклонник,
Решил, что юноша пример для подражанья.

Сестра его, покинув мир, вручила дочь,
Без матери росла в дому девица,
И тягу к знаниям не в силах превозмочь,
Желала у философов учиться.
 
И надобно сказать, что Элоиза,
(Племянница духовного лица),
Отнюдь была не «бедной Лизой»*,
Хоть и не знала настоящего отца.

Из детства подавала уж надежды
Не по годам проворна и умна
И если бы не женские одежды,
К наукам путь избрала бы она.

И даже, несмотря на пол свой слабый,
В ученье многих превзошла мужчин
С годами тяга к знаньям не ослабла,
Однако было множество причин

Что путь ей преграждали к совершенству:
Нехватка денег, дяди скромный чин,
А главное мужчин одних главенство,
И миф в ущербность их природных половин.

Она не раз уже встречала Абеляра
Средь почитателей его и школяров.
До встречи думала: философы все стары,
А он прекрасен так, и только взгляд суров.

И тайно лекции кумира посещала,
Сокрыв свой образ под личиною юнца,
И  было ль то любви большой начало,
Или предвестником печального конца?

Но Элоиза больше знала о Платоне,
И дух эпикурейства* был ей чужд
А сладострастие, как мысли о притоне,
Источнике телесных только нужд.

Это о ней писал тогда один монах,
(Он стал потом Петром Достопочтенным*),
Что ум ее внушал мужчинам страх,
В сравненье с собственным – неполноценным.

Но Абеляр и сам давно заметил
Средь обожателей своих сию девицу
Не раскрывал ее, лишь опасаясь сплетен
Но пожелал в душе любви добиться.

Для этих целей разработан четкий план
И для начала он завел знакомство с дядей,
Затем тому намек был тонкий дан,
Что уж давно мечтал о тихом саде,

Где он бы смог вдали от суеты и шума
Заняться чтением святых писаний,
Но разве мог бы Абеляр тогда подумать,
Что дядя в поисках и сам глубоких знаний.

Ведь, видя к ним племянницы стремленье,
Давно искал, кого б нанять в учителя
И приняв случай тот за проведенье,
Исполнил все, что небеса велят.

И Абеляру отпустил в распоряженье
Свою племянницу, как ночью, так и днем,
И даже дал для наказанья разрешенье,
Когда провинность совершит она хоть в чем.

Пусть и считал себя магистр непревзойденным,
А все ж не мог прийти в себя от удивленья
Но полагая, что рожден был одаренным,
Вмиг разрешил ненужные сомненья.

Вот так устроился со скарбом Абеляр
В уютном домике обители Нотр-Дам.
Удался план, что выдумал фигляр,
О, если б знал, каких он полон драм.

                II
Как описать те чувства Элоизы,
Когда узнала, кто к ним поселился,
Кто тот, который их так сблизил?
Такой учитель даже ей не снился.

Он был царем при школах в Нотр-Даме
К нему рекой текли в собор ученики,
Как в вере Петр, так он в ученье камень
И ученицей быть его, ей нарекли.

Его, увидев раз, всем сердцем полюбила
И это чувство, и с последним вздохом,
К любимому ни капли не остыло,
О, если бы любить вот также мог он.

А девушка слыла набожной и послушной
К годам шестнадцати уже и расцвела
С ней Абеляру не бывало скучно,
Ведь ученица так была милА.

Но вскоре богословские беседы
И нудные церковные псалмы
Сменились на любовные сонеты,
В которых строки страстью все полны.

И вместо книг открытых раскрывались губы,
Слова любви звучали чаще постулатов,
Чтоб подозренья отвести бывал он грубым,
Стараясь строгим быть в глазах прелатов.

Но ночь для них была надежным другом,
Когда в объятьях наслаждались новизной.
Она как Ева – стала первою подругой,
А он назвал ее единственной женой.

Неопытность явилась лишь предлогом,
Чтобы предаться сонму всех страстей.
Они невинны были перед Богом
И совершенны как родители людей.

Так постепенно зрело в них то чувство,
Что некогда сгубило райский сад,
Тут было все: природы дикой буйство
И бесконечный их духовный глад.

Итак, пройдя все фазы пылкой страсти
Источник ласк исчерпан весь до дна
На смену радости пришли напасти
И время расплатится всем сполна.

Застал каноник двух, как Марса и Венеру*
И будто молнией в тот миг он поражен,
Ведь их предательство разрушило всю веру
В тех самых близких, кем был окружен.

Обидно то еще, что сам создАл ловушку,
Сплел сети для несчастной Элоизы,
Отдав ее в подарок как игрушку,
Чтоб утолил злодей желанья и капризы.

И тотчас изгнан нарушитель из поместья,
В разлуке в нем остыли страсти буйства.
Пришла любовь, затмив и страх бесчестья,
И пролились в стихах израненные чувства.

Он в дом каноника вошел как циник и жуир*,
А вышел клириком* навек влюбленным
И, наконец, познал тот Элоизы мир,
Где места нет желаниям тлетворным.

Так постепенно шли они от Э;роса* к АгАпе,*
А расставанье укрепило только связь
И хоть племянницу каноник все же запер,
Им удавалось друг для друга не пропасть.

Они, подобно Фисбе и Пираму*
И с хитростью Тристана и Изольды*
Из писем проложили путь ко храму
Любви своей, придав разлуке пользы.

Все длилось долго, но заметно стало,
Как округлился девичий живот
И сброшено с их тайны покрывало,
Когда известен стал «учений» плод.

А для влюбленных то причина сплетен,
Настало время совершить побег,
Ведь этот плод по меркам всех запретен,
Как следствие подобных же утех.

И случай не заставил долго ждать:
Каноник отбыл по делам куда-то в рань,
И Элоизу Абеляр сумел забрать,
Затем влюбленные отправились в Бретань.

И там, на родине философа, в Пале
Родился сын у них, спустя полгода,
Решив пробить туннель в скале,
Магистром сделан шаг в угоду рода.

И попытался с дядей Элоизы примириться,
И умолял его, прося пред ним прощенье.
В итоге обещал он на племяннице жениться,
Но только в тайне сохранить их обрученье.

Хоть Абеляр и был ученый муж
И знаний в нем скопилось непомерно
В обычной жизни не был он досуж
И вел себя притом высокомерно.

Женившись, думал сделать одолженье,
Исправив все погрешности любви,
И лучшим было бы подобное решенье
При всех свой брак он честным назови.

Однако же лукавым правит дьявол,
Союз фальшив, основанный на лжи,
Пусть и солгал философ только в малом,
Но перед Богом, все же согрешил.

Из брака тайну делал для карьеры:
Супружество ей может навредить,
Уж до венчания создав барьеры,
Способные все чувства погубить.

              III.
Довольный Абеляр вернулся к Элоизе,
Надеясь, что благую нес он весть,
Но предпочла она женитьбе ризу,
При этом потерять готова честь.

Понять ее было не просто Абеляру,
Хоть он и светоч,  все же муж,
То понимание подобно дару,
Но женских он касается лишь душ.

Она считала, что их брак погубит чувство,
Ведь без брожения закиснет и вино,
Любовь всегда есть величайшее искусство,
А брак совместный, только жизни дно.

Теряют в браке обе половины:
Свободу, мысли и свои тела.
Не станут никогда они едины,
Не будет между ними и тепла.

Умрет любовь, останутся заботы
И дети не подбросят дров в костер
И то, что заработано их потом
С годами превратится только в сор.

И как представить Абеляра ей на кухне,
Или  шагающим с вязанкой дров,
Пусть даже небо все на землю рухнет,
Не станет одевать ему оков.

Ему ль томится в брачных кандалах,
Когда его ждет слава и почет,
Чтоб умерла любовь в его стихах,
Что к ней его, как к родине влечет.

Какая связь меж колыбелью и пюпитром,*
Между куделью с пряжей и пером?
Как быть с такою жизненной палитрой
Философу с нездешним ремеслом?

Иль предаваясь размышленьям над писаньем,
Как стерпит крик новорожденного младенца,
Коль был богат бы он, не мучился терзаньем,
Но нет у клирика* подобных преференций.

Был непреступен «новый Аристотель»*,
Ей в правоте своей так трудно убедить,
С таким не справился бы даже Мефистофель,
Но Элоиза все ж тянула свою нить

Примеров из священного писанья,
Библейских мудрецов и всех пророков,
И к мудрости античной прикасанья
Сократа жизни всей и всех его уроков.

Но тех речей ее не понял Абеляр
И потому она с обидой говорила,
Что лишь ему весь собранный нектар
Своей любви бесплатно подарила.

Ведь Абеляр – сокровище для мира.
Мудрец не должен никогда жениться
И долг ее – вернуть толпе кумира,
И с этим и любви дОлжно смириться.

Однако брак был вскоре заключен.
О нем лишь знали двое и каноник,
Но через месяц третьим оглашен
И мог ли кто считать, что он виновник.

Хоть Абеляр его поступком возмущен,
Но все ж признал, что прав церковник
Надеясь лишь на то, что был прощен
И тот монах теперь ему не кровник*.

Казалось все улажено в избытке
И в брак вступив, лишь сделал реверанс.
Судьба прогнулась перед ним в попытке
Дать Абеляру снова новый шанс.

И Абеляр, покончив живо с прошлым,
Жену отправил тотчас в монастырь.
И сделал то, скорей нарочно,
Теперь для Бога снова он  пастЫрь.

Быть может оградить желал от сплетен,
Но более всего, чтоб скрыть их брак
Закрыть всем рты, чтоб был он незаметен,
Как шило утаишь в мешке, чудак?

Со стороны решили, что избавиться хотел
От уз семейных, ради положенья,
Хотя не против был слиянья тел,
И навещал супругу без смущенья.

Канонник же, увидев в том обман,
И лишь подмену брачных отношений,
В безумной ярости, совсем забыв про сан,
Вынашивал преступный план решений.

Как на такое согласилась Элоиза
Решила, что их брак погубит чувство?
Не ожидав подобного сюрприза,
На грани дядя был от полного безумства.

Что скажут люди, и какой позор
Он пережить такое вряд ли сможет,
Ему не вымести из жизни этот сор,
Пока распутника он сам не уничтожит.
 
Его сужденья черпались из ветхого завета
Коль брака нет, то связь любая блуд.
Любви не быть без брачного обета,
А долг супружеский для размноженья труд.

Он сам аскетом был и полагал при этом,
Что этот орган мужу не к чему,
А в жизни верен был одним монетам,
Лишь золото дороже всех ему.

И фанатизм его, достигнув апогея,
Лишил больного разума вконец,
И сделал то, что даже ад не смеет:
Послал убийц, и Абеляр теперь скопец.

              IV
То утро стало болью и позором
Ведь евнухам нельзя войти и в храм
Возмущена толпа расправой скорой
И не была печальней в мире драм.

Удар тот нанесен довольно точно,
Лишив того, чем Абеляр грешил,
Потом признал и сам, что жил порочно,
Влекомый страстью, тело лишь любил

Коль сам Господь позволил злу пролиться,
Так, значит, чаша переполнена была
И на судьбу не стоило тут злиться,
Она лишь просто долг свой забрала.

Его падение сродни его же  взлету,
Он был звездой, но с неба вмиг скатился,
Когда-то разум был ему оплотом,
Но чувствами земными опылился.

Как будто сброшен наземь с пьедестала
Свершилось то, чего он так боялся,
Что создавал годами, все пропало,
Какой удел теперь ему остался?

А Элоиза, все узнав, в те дни рыдала
И не могла понять чудовищность проступка
Позор любимого как личный принимала
И прокляла того, кто был преступник.

(Да, к слову тут сказать, убийц поймали,
И с ними, как и с жертвой поступили.
Канонник хоть и отрицал, вину признали
Забрали все, что он скопил, как оскопили).

Жизнь монастырская конечно тягость,
Но горевала больше, что не видит сына
Была бы в нем ей, хоть какая радость
И от любимого живая половина.

По Абеляру Элоиза тосковала,
Но не сердилась что ее оставил,
Лишь сожалела, что любовью так сковала
И была рада, что акценты он расставил.

Себя винила за его несчастья
За то, что прервалА дорогу к славе
О, если б не в любви ее участье,
То не был бы врагами «обезглавлен».

                V
Казалось, что история закончится на этом
Живет любовь обычно года три
Пусть даже брачным связана обетом,
Союз тот точно чувств не подарИт.

Но это не вердикт для этой пары
Бывают исключенья всегда,
Как раз для Элоизы с Абеляром,
Которых не сломила и беда.

Ведь их любовь пережила зов плоти,
Поднявшись в небо над земной юдолью
И сам Господь принять уже не против,
В своей обители их хлебом с солью.

Каноник связь не разорвал, но лишь ускорил
Соединенье в духе двух начал.
Их чувства обострились только в горе,
Но глад ушел, что вечно дух смущал.

Хоть целомудрие для девушки и честь
Его потеря разве исключенье?
Неужто акт подобный – это месть,
А не обычное телесное влеченье?

А для мужчин звучит порой, как лесть
Способность семя дать как можно большим.
Иным, как жажду утолить и чрева спесь
И в этом качестве прожить подольше.

И ныне жаждут люди лишь утех
Любовь духовная все топчется у двери
В молитве же склоняемся за тех,
Кто жизнь свою с другою точно сверил.

               VI
Теперь и Абеляр желал уже поститься,
Но прежде ей велел накинуть покрывало*
И долго этот жест женой не мог проститься
Его неверие, как плетью обжигало.

Она бы и сама себя тем саваном накрыла
И ей не нужен был на то ничей приказ,
А в бедах всех его, она себя винила,
Ведь Абеляр был для нее, почти иконостас.

В то время монастырь являл собой обитель,
В котором не было еще суровых правил,
В него войти мог каждый житель
И даже те, кто господа не славил.

Обычно уходили от мирских невзгод
Или за стенами скрывались от закона.
Ну, в общем, собирался разный сброд,
Не нанося Всевышнему урона.

И Абеляр на фоне всех событий,
Пытаясь скрыться от навязчивой толпы,
ПринЯл постриг по Божьему наитью
И в монастырь легли его стопы.

В начале, думал, просто поселиться,
Пока утихнет громкая молва,
Однако в стенах храма стал молиться
И просветлела мигом голова.

Четыре года как он с Богом не общался,
Похоже, страсть, совсем с ума свела
И лишь сейчас, когда со злом расстался
Разрушена духовная тюрьма.

И осознал вдруг всю чудовищность деяний,
Как в дом проник под видом друга,
Как он использовал весь опыт знаний,
Чтобы невинный образ был поруган.

Куда бы дальше завело его тщеславье
И жажда ненасытной буйной страсти,
Когда б Господь не истребил желанье,
Не дав греху ни грамма больше власти.

Что ж Абеляр, прозрел, а покаянье
Для грешника уже дорога в рай,
Меж ним и Элоизой расстоянье
Длиною стало в вечность почитай.

Он продолжал работу над писаньем
Еще не раз, вступая с кем-то в споры,
И даже подвергался наказаньям,
Круша религии надежные опоры*.

Но время лучшее, когда он удалился
От мира в пустошь, что у речки Ардюссон
Но тот покой его, не долго длился,
Ученики узнав про тайный схрон,

Со всех сторон к нему все устремились,
Покинув некогда просторные жилища,
На берегу той пустоши селились
В убогих хижинах, подобно бедным нищим.

Так постепенно на брегах реки
Возник из утлых хижин их поселок
А школу Параклетом* нарекли
Для утешенья новых новоселов.

Об этом месте с нежностью писал
Сам Абеляр в своих воспоминаньях,
Ведь в Параклете он впервые описал
Историю всех бедствий и скитаний.

А в мемуарах отразил все злоключенья,
Что с ним произошли за много лет,
Как быстро он достиг высот ученья
И страстью погасил тех знаний свет.

Его признание явилось тою каплей,
Что прервало молчанье Элоизы,
И написала: «Я супруга Вам, не так ли
Могу ль иметь какие-то капризы?

О Вашей книге, муж, узнала я от друга,
(Ему послали Вы свой первый экземпляр),
Но я по-прежнему, Ваша супруга
Нельзя ль  и мне направить его в дар?

Ведь только я причина Ваших бедствий,
Как пишите Вы точно в тексте там,
Устранена теперь, и лишена наследства
И без меня сейчас, не лучше ль Вам?

Но, если б Вас могла я позабыть,
Как Вы меня довольно просто
Иль, как очаг без пламени остыть,
Но видно слезы буду лить я до погоста.

Вы вдаль ушли, покинув мир на перекрестке,
А я багаж до сей поры на той развилке.
Вы позабыли обо мне, на путь став крестный,
А я ведь помню до сих пор о каждой жилке,

О каждой родинке на теле, что у вас.
И я сама себя как грешница стыжусь,
К молитве преступая каждый раз,
Поскольку не Христу в тот час молюсь,

А образ вижу пред глазами только Ваш
И мыслями греховными стремлюсь
В тот мир, который был когда-то наш
И вновь в тот миг безумной становлюсь».

Тирадой этой Абеляр был ошарашен
Он никогда не знал подобной Элоизы,
Какою страстью стиль письма окрашен
И это все, под покрывалом ризы.

Он думал, что она перегорела,
Кому был нужен нищий и калека?
Не ведал, что в ней боль такая зрела,
Хотя и сам ее, на путь такой обрек он.

Пока купался в собственном страданье
И даже сочинил тракт на тему бедствий,
Супруга верная в тревожном ожиданье
Себя считала той причиной следствий.

И написал в ответ: «Моя супруга,
Я никогда тебя не покидал
И даже, когда храм мой был поруган,
С тобою связи ни на миг не разрывал.

Себя винишь напрасно в моих бедах
В своем позоре только сам я виноват
В твоем жилище был я не соседом,
А вором, что пробрался в райский сад.

И что же сетовать, что строг ко мне хозяин,
Я ведь и вправду плод запретный съел
И по заслугам им жестоко ранен,
Но ты не Ева – фрукт, что был так спел.

И каюсь в том, что все же соблазнила
Ты красотой созревшей и талантом.
И благодарен, что безумно полюбила
Такого скучного, тщеславного педанта.

Я виноват не в том, что полюбил
На смертном одре в этом не раскаюсь
И каждый миг, когда с тобою был
Я никогда забыть не зарекаюсь.

Но, а теперь любимая, прости
Принадлежу сейчас я не тебе, а Богу,
Когда умру, меня ты навести,
Ко мне найдя заросшую дорогу».

                VII
Я получила, муж, твое письмо и горько плачу,
Но почему Бог разлучил нас после брака,
Ведь мог наверно поступить он и иначе
И кулаками что махать то после драки.

И все же вера не крепка моя, как прежде
Твой выбор вынужден, а я осталось прежней,
И дело вовсе не в монашеской одежде,
А в том, что я живу по-прежнему в надежде.

Ты говоришь, что я не Ева и виновна,
Лишь в том, что красотою соблазнила.
И что моя вина перед тобой условна,
Поскольку за грехи не я тебя казнила.

Мне легче стало от того, но все же
Со мною нет тебя, и я взываю к Богу
Отдать все то, что мне всего дороже,
Но он молчит с икон, и смотрит строго.

Я рада, что хоть ты так  не молчишь,
Молчание твое мне горше ада,
Смотреть не на друг друга говоришь,
А в направлении одном нам надо?

И, если б не была твоей супругой
Со временем тебя бы позабыла?
И будь всего лишь просто я подругой
Моя любовь к тебе давно б остыла?

И о беде, узнав, поддавшись уговорам,
Вступила б в брак и родила детей
И это было б равносильно приговору
И так жила бы до последних дней

Для мира только, и вдали от Бога.
И как ты прав, не став тогда твоей,
Давно бы мной потеряна дорога,
Но потерять тебя, мне было б тяжелей.

И потому так Бог распорядился
Что я и ты – супруга и супруг.
К нему в работники ты ныне подрядился
И я тружусь с тобой, не покладая рук».

            VIII
Но вскоре Абеляр покинул Параклет
По приглашению или свободной воле
О том история молчит уж сотни лет,
Но остановимся на главной его роли.

Это сейчас античности расцвет
В религии язычеством считают,
А христиан первейших яркий цвет
Не отвергал тот свет, что так сияет.

Наш Абеляр скорее был философ
И логика его путеводитель
Рассудком разрешал он все вопросы
И не считал спасением обитель.

От веры отличал он поклоненье
В молитве смысл старался осознать
Познанье Бога – суть его ученья,
Но как Сократ взывал с себя начать.

И он учил тому, и оглашал с трибуны,
Чем вызывал восторг у школяров
И, задевая душ прекрасных струны,
Завистников вдогонку слышал рев.

Опять схлестнулся в богословском споре
И обвинен в язычестве античном*,
Невежество разлилось словно море
И отомстило в плане личном.

Все чаще вспоминал про Параклет
С его отъездом школа опустела
И провидение дало ему ответ,
Дав постояльцев, как хотел он.

Но только повод выбран невеселый:
В монастыре, где находилась Элоиза
Внезапно обнаружилась крамола
И все монахини лишились «визы»

Их языком – так изгнаны из «рая»,
То результат был гнусного навета,
А, впрочем, все об этом зная,
На обвиненья не; дали ответа.

Однако, вместе с ними Элоиза
Лишилась вмиг последнего приюта,
И был подарок Абеляра ей сюрпризом,
А для монахинь местом веры и уюта.

И  Параклет стал постепенно процветать,
Что успокоило тревоги Абеляра,
Ведь это все, что нищий мог им дать
И не было дороже для них дара.

По просьбы Элоизы сочинил устав,
(В монастырях в те времена был общий,
Для женских и мужских единым став),
А Абеляр создал для дев сообществ.

По настоянью Элоизы написал он гимны,
Чтоб исполнять их на «этапах» литургии,
А также свод молитв не очень длинных
На всякий  день и на дела благие.

Так жизнь вся Элоизы озарилась светом
Того, кто с юных лет ее и до своей кончины
Руководил и направлял, связал любви обетом
И стал платоновской второю половиной.

А время шло, и Элоиза наблюдала,
Как в стену будто бился Абеляр,
Как его душу нетерпенье разъедало,
И как все чаще пропускал удар.

Все красноречие его и интеллект
Бессильны перед мраком фанатизма
В молитве важен поклонения аспект,
А понимание лишь форма атеизма.

А он никак не мог простейшего понять:
Религия и вера, как земля и небо,
Одной другую не принять и не объять
И вместе никогда им не; быть.

Ведь их союз никем не освещен
И этот брак лишен благословенья
Но по "любви" вопрос был разрешен
И стала верой форма поклоненья.*

Пройдет столетие и папская булла*
Одобрит пытки в инквизиторском процессе
Сжигая на кострах своих дотла,
Всех несогласных в евхаристии и мессе*.

И как не вспомнить знаменитый «Молот ведьм»*
Инструкцию по истребленью женского начала
От видов пыток тех, садист начнет трезветь
Безумец автор? Нет, приор*, и церковь воспитала.

               IX               
Он ехал в Рим к престолу Ватикана
Просить аудиенции у Папы,
Уверенный, что вскроет суть обмана,
Но так устал и был настолько слабый,

Что, прибыв в Клюни в миг лишился сил.
Аббат монастыря, его приятель старый,
Который знал его давно и даже пригласил
В свою обитель гостем после кары,

Что изменила жизнь его и к Богу привела.
И вот теперь опять, когда пришла беда
Судьба в аббатство Клюни Абеляра привела,
Но раньше молод был, а ныне борода седа.

Аббата звали Петр Достопочтенный
И он вполне оправдывал такое имя
С рождения имел он дар бесценный
Людей любить и поступать так с ними.

Давно он наблюдал за Абелляром
И восхищался с юных лет и Элоизой.
Считал этих людей прекрасной порой
И с болью принял их семейный кризис.

Теперь, как никогда стал одинок философ
И нужен был ему сейчас такой как Петр.
Пьер раньше слушал сам, а ныне отдал посох,
Не покаянье было то, а жизни пересмотр.

И говорил Пьер Абеляр, а Петр слушал,
И соглашался в чем-то, где-то ободрял,
Но посоветовал пока что быть послушным:
Остаться в Клюни дня на три, чтобы воспрял.

Тем временем аббат отправил письма в Рим
И попросил святейшество не быть жестоким,
И Абеляру разрешить остаться в Клюни с ним,
Поскольку тот уж стар и видит там свои истоки.

Обитель та была прекрасным местом,
Для обескровленной затравленной души
Он больше не мечтал о лютой мести,
Чтобы врагов своих по вере сокрушить.

Как Галилео отказался от учений
И попросил признать лишь сыном церкви
Наверно было то концом  мучений,
Но имя и поныне все не меркнет.

         Эпилог
Он умер в Сен-Марсель-де-ШалонЕ,
Куда отправлен был из-за болезни.
Считался  климат тот из лучших по стране
И для здоровья мягче и полезней.

И следуя последней его воле,
Перевезен Петром и Элоизой в Параклет,
Который им любим при жизни боле,
И там прошла и служба и обет.

И встретились они лишь через двадцать лет,
Хотя, по сути, никогда не расставались,
У смерти над любовью власти нет
И души их как прежде обнимались.

История, что рассказал так стАра
Философов всегда было немало,
Но почему мы помним Абеляра
И это имя жить не перестало?

А может быть бессмертие в любви,
Ведь в нашей памяти живет их пара,
Стоящая  друг к другу визави,
И Элоиза – вечный спутник Абеляра.

И все, что им написано, заслуга и ее,
Ее любовь его в час скорбный пробудила.
А то, что создал – только для нее,
И даже смерть их чувств не остудила.

На кладбище Парижа Пер-Лашез
Покоятся останки двух влюбленных
И в дни обычные и в случае торжеств
Приходят пары, вдохновленных

Примером верности и жертвенной любви,
Как жаль, что ныне нет подобных качеств
И тем ценней для нас становятся они,
А у могилы той невольно плачем…

Примечание:
*Эрот – Бог любви в Античной Греции
*каноник – это священнослужитель в католической и англиканской церквях, который входит в состав капитула (группы людей, связанных с собором или коллегиальной церковью).
*бедной Лизой – сентиментальная повесть Николая Михайловича Карамзина, написанная в 1792 году.
*школяров – В Средние века школярами называли учащихся различных школ и студентов. Это понятие применялось как к учащимся начальных школ, так и к студентам университетов.
*эпикурейства – философское учение, исходящее из идей Древнегреческого философа Эпикура и его последователей. Согласно этому учению, высшим благом считается наслаждение жизнью,
*Петром Достопочтенным – Пётр из Монбуассье (лат. Petrus Venerabilis, фр. Pierre le V;n;rable; ок. 1094 года — 25 декабря 1156 года) — католический святой, монах — бенедиктинец, девятый аббат Клюни.
*как Марса и Венеру – Фраза «застать как Марса и Венеру» связана с эпизодом из «Метаморфоз» Овидия, где бог Вулкан застаёт свою жену Венеру и Марса в момент их тайных отношений
*жуир – (от фр. jouir — наслаждаться) (устар.) — весело и беззаботно живущий человек, ищущий в жизни только удовольствий.
*клирик – это люди, которые посвятили себя служению в церкви, выполняют определённые обязанности в её жизни. Слово происходит от греческого «клирос», что означает «жребий» или «духовное сословие»
*Эрос – это вид любви, которая олицетворяет страсть и удовольствие. Эрос назван в честь божества любви, вечного спутника Афродиты. Его представляли красивым мальчиком с крыльями. Именно он - прообраз Амура.
*Агапе – Третий вид любви - Агапэ, который можно трактовать, как самоотверженная, бескорыстная любовь, сочувствие.
 *Фисбе и Пираму –  легендарная вавилонская пара влюблённых, история которой имеет нечто схожее с историей шекспировских несчастных влюблённых.      
*Тристан и Изольда –это трагическая история о запретной любви корнуоллского рыцаря Тристана и ирландской принцессы Изольды во времена короля Артура       
* пюпитром – наклонный столик-подставка для нот. Бывает напольный, настольный или встроенный в музыкальный инструмент (например, на крышке пианино).
*«новый Аристотель»*– так называли Абеляра, поскольку в основе его учения были идеи этого Древнегреческого философа
*кровник – тот, кто находится с кем-либо в отношениях кровной мести; кровный враг
*накинуть покрывало – для женщины знак пострига и отречения от мирской жизни.
* надежные опоры – имеются ввиду события, произошедшие на  Суассонском соборе, Абеляра обвинили в том, что он якобы дерзнул «разделить неразделимое» (вопрос о святой троице), отрицая могущество и мудрость Святого Духа, мудрость и благость Отца, благость и могущество Сына.
*Параклетом – защитник, заступник; в новозаветном греческом в знач. «утешитель») — человек, которого призывают на помощь, для утешения.
*язычестве античном – имеются ввиду события, произошедшие на Санском соборе, когда Абеляра обвинили в еретичестве и поклонению античным философам (язычникам)
* форма поклоненья – Вселенский собор, созванный римским императором Константином I в городе Никее (ныне Изник, Турция). Он стал поворотным моментом в истории христианства, сформировав ключевые доктрины веры и заложив основы взаимодействия Церкви и государства
* папская булла – церковный трибунал, которому было поручено «обнаружение, наказание и предотвращение ересей», был учреждён в Южной Франции папой Григорием IX в 1229 году. Этот институт достиг своего апогея в 1478 году, когда король Фердинанд и королева Изабелла с санкции папы Сикста IV учредили испанскую инквизицию. С 1483 года её трибунал возглавил Томас Торквемада, который стал одним из авторов знаменитого кодекса.
*Евхаристия и месса – термин, используемый в католической церкви для обозначения таинства, в котором, согласно католической доктрине, тело и кровь Христа предстают в виде освящённого хлеба и вина во время евхаристической литургии, обычно называемой мессой.
*«Молот ведьм» ¬– средневековый трактат по демонологии и методам преследования ведьм, написанный в конце XV века. Он стал одним из ключевых документов, повлиявших на массовую охоту на ведьм в Европе.
*Приор – настоятель небольшого католического монастыря. В католической церкви — настоятель монастыря.
*Через 20 лет ¬ – Элоиза умерла спустя 20 лет после смерти Абеляра