Девушка тень

Я снова нырял в гудящую урбанизмом прохладу метрополитена, скрываясь от прожорливых лучей гелиосовой колесницы. Шёл по гранитным пролётам метро, впитавшим в себя блики миллионов людей, а в уши лились сладко-печальные звуки трубы Чета Бейкера, он играл «Alone Together».

Пальцы стучали в такт, танцуя фокстрот по моей ноге, а тело качалось в унисон, унося разум куда-то прочь, в иное измерение, где нет того парня, каким меня видят окружающие, являющимся лишь бледной копией-миниатюрой оригинала.

Я закрывал глаза и попадал в душный, полный плотным запахом табака и солодового виски, бар на окраине Сан-Франциско. Там, среди праздной болтовни игривых парочек и звона бокалов, наполненных шипящим эликсиром забвения, сквозь туманную завесу сигарного дыма виднелась сцена, на ней стоял бог этого вечера с золотым горном.

Его тело билось в нотных конвульсиях, глаза закатывались солнечным шаром за горизонты век, а звуки, которые вырывались гончими псами джаза, выворачивали людей наизнанку, доводя до экстаза, будто кто-то целовал их уши незримыми латунными губами.

В эти минуты в моей голове разрывалось конфетти безудержной радости, оседая на возбуждённых нейронах под фоновый шорох перкуссии. Я был безумен и счастлив, стоял и улыбался людям, как улыбаются дети или душевнобольные: просто, ни за что, кому попало, бросал улыбку в толпу, не ожидая ничего получить в ответ.

Видно, сочтя, что я заблудился, ко мне подошла сотрудница метрополитена. Хрупкая, бледноватая, будто чья-то тень, девушка с растрёпанными из-под форменной шапочки волосами. В её глазах читалась такая беспросветная тоска и эмоциональный голод, что я сразу же выключил музыку и обратил всё внимание в её сторону.

Она, чуть запинаясь, спросила меня:

«Здравствуйте! Вам помочь найти нужную станцию?»

Я смотрел на неё, а перед глазами стояла картина, как она сидит в своей крохотной коморке возле эскалатора и смотрит на проносящиеся мимо, одинокие в своей многолюдности толпы. Так ребёнок, жаждущий чего-то сладенького, смотрит на витрины в магазине конфет, не в состоянии приблизить их карамельность к своим губам.

Я знал, куда мне нужно дальше пойти, чтобы попасть на нужную станцию, но этот запрос на внимание был настолько полон отчаянной надежды на взаимность, что я не вправе был на него отказать и сказал ей:

«Здравствуйте! Да, подскажите, пожалуйста, в какую сторону мне сейчас идти, чтобы доехать до Чеховской?»

Она с оживлением начала объяснять мне полный маршрут, попутно интересуясь погодой и комментируя какие-то новости. В глазах её появился блеск, а тень, окутавшая её миниатюрное тело, слегка сползла, дав глоток той, которая мечтает, которая говорит без запинок и всегда улыбается в окружении многочисленных друзей, той, кем она может быть…

Мне пора было идти, где-то вдалеке свистели электрички, унося очередную порцию утомлённых жизнью в «чужих пиджаках» людей. Я поблагодарил её и пожелал хорошего дня, на её лице была лёгкая, почти порхающая улыбка.

В наушниках звучала очередная композиция, кто знает, сколько минут на аккаунте моей жизни, а пока я снова улыбнусь проходящему мимо человеку и, может быть, даже подмигну.

Крутись, винил, крутись, земной шар, сбивая страйк на боулинговой орбите человеческих судеб…