Триптих

Не хочу совсем
уже писать
о строках новых.
Даже мечтать
избегаю это волнение,
когда экспромтом
накрывает стремительно,
врасплох озарение,
когда в глазах потемнение
и нет воли совсем
остановить мысли
быстрое течение.

Это патологическое увлечение
всё в душе приводящее
в крайнее разрушение,
цена которому —
эмоциональное истощение,
утомление фактор
сверх нормативного терпения.

Принимается решение:
не отключать сознанием
системы жизнеобеспечения.
Будет и далее
работать мышление,
даже если физиология
дойдёт до критического,
уже безвозвратного значения.

Параметры шкалят давления,
сердце клокочет
ритмом биения.
Всё организмом
уже в отклонении.
Стабильность одна —
стоицизм настроения.
Всё под контролем,
в том нет и сомнения.
Я не меняю к себе отношения.

Ни себе в удивление,
в этом нет назначения.
Оглошаю для вас
новый всплеск вдохновения.
Крайне важно сейчас вам унять
все сомненьем , волнения.
Этот вовсе экспромт, изменён
формой слога и ударения;

Ни поэт
во мне родился.
Не сошла
в меня строка.
Просто сердцем
я открылся
и излил в словах себя.

Ни к хорею
я стремился,
ямб не строил никогда.
Я эстетики добился,
чтоб звучали
очень хлёстко
от меня
для всех слога.

Никогда я не гордился
тем, что молвили уста.
Я давно определился:
пусть несёт
добро душа.
Хоть такое не по нраву
всем бывает ведь всегда.

Ни поэт
во мне взбесился —
не спокоен я тогда,
если вовсе без разбора
бьёт жестокостью судьба
тех, кто вовсе не имеет
за собой совсем греха.

Человек во мне лютует:
гневом льёт тогда сполна
к тем, кто зло
творит делами,
нарушая все права.

Справедливость торжествует,
если словом защищаю
от беды кого-то я.
И такое ведь бывает:
«в морду дам
тому с плеча», —
тем, кто наглость
только знает,
а мораль
коль им чужда,
слабость вовсе презирает —
словом тут помочь нельзя.

Ни поэт
во мне тем чувством,
что течёт в момент слеза,
если правда погибает —
то страдаю просто я.

Справедливость уважаю
непомерно сердцем чтя.
Это жалость истекает
ценным свойством из меня.

Кто-то слабость презирает,
я же это точно знаю:
что сочувствие безмерно —
то моя давно стезя.
И конечно, в общем, тоже
Ахиллесова пята.
Но того ведь не скрываю,
да и в общем безразлично,
что несёт о том молва.

Кто-то вовсе избегает
слышать гневные уста,
кто-то смехом надрывает
все собою телеса.
Если сильно истекает
за кого-то скорбью
горькая слеза…

Но ведь в том
я не преклонен,
не доступен тем всегда.
Ложь к себе не допускаю
и гоню из далека,
жёстко очень обличаю —
и зато лишь сторонятся
подлецы все от меня.

Ни поэт
во мне смеётся —
то живёт так простота.
Радость всем закономерна:
если повод обоснован —
то улыбка откровенна,
всем она тогда нужна.

Юмор — средство от печалей,
шутка — стрессу как лекарство,
своевременно важна.
То тогда — необходимость
выпускать в простор слова,
чтобы то воспринимали
и бодрили тем себя.

Не чуждо мне это тоже,
жив мощами ведь и я.
Но о том совсем не гоже…

Счастье это не публично:
где любовь и лишь взаимна —
там лишь словом тишина.
Но скажу то откровенно,
что по сути очень важно:
идеал у всех ведь разный,
всех пленяет очень сильно
с красотой всегда душа.

В общем, я судьбой доволен,
и другая не нужна.

Ни поэт
во мне открылся.
Вот излилась простота.
Может так не откровенно,
где-то может не хватило
подобрать с умом слова.

Но к тому я не стремился,
в общем даже никогда.
Ямбу я ведь не учился —
жизнь того не позволяла.
С потом я всегда трудился,
добывая тем хлеба.

Может дело ни в хорее,
может это ни беда.
Если слово песней льётся —
ты востребован всегда.

Только надо открываться
всей душой для всех всегда.
То в сердцах ведь отзовётся,
будут верить ведь в тебя.
Правда силой обернётся,
защитит тогда себя.
Зло исчезнет вовсе в мыслях —
будет только то плодиться,
что полно в словах добра.

Ни поэт
во мне родился.
Не сошла с небес строка.
Словом я так разразился,
в речи лился так всегда.

Дар ни чудом озарился,
не открылись тем уста.
Так душа моя взлетела —
слогом просто и открыто
от того, что всем нужна.

От того что справедливость,
как и в жизни, доброта —
то для всех необходимость
и всегда ценой важна.
    9: 20.02:05. 2026
          ОгО