Чайник вскипел

На кухне — полумрак и тишина,
Лишь лампа над столом бросает тени.
И медная, усталая луна
Следит в окно за пары откровеньем.

Он к ней шагнул, нарушив их покой,
И мир вокруг исчез, как не бывало.
Лишь чайника прерывистый напой
Ритм задал истоме их начала.

Её ладонь легла на край стола,
Сминая скатерть в маленьком бунтарстве.
Их близость, как расплавленная мгла,
Сгущалась в этом кухонном пространстве.

Дыханье — пар. И шепот — как ожог.
И время потеряло все границы.
Лишь тонко пел, волнуясь, кипяток,
И лишь слегка скрипели пословицы.

Мир сжался до размеров их двоих,
До вкуса губ и бешеного пульса.
И звук воды, шипящей для двоих,
Звучал как гимн, как вечности безумство.

И в тот же миг, когда достигла страсть
Своей вершины, точки невозврата,
Чайник вскипел. И, не успев упасть,
Умолк. Скатёрка на столе ещё ладонью сжата.

Они стоят, дыханье затая,
Прислушиваясь к тишине звенящей.
И лишь остывшей влаги струйка с края
Стекает вниз, оставшись от воды бурлящей.