Вера и политика

Не раз, внимая шумный глас толпы,
Я вопрошал у неба в час смятенья:
Зачем даны и скипетры, и лбы,
Склонённые пред властью без сомненья?

Зачем, когда в душе горит алтарь,
Где истина, как ангел, обитает,
Земной владыка, мнимый государь,
Её в цепях расчёта обращает?

О вера! Ты не в пышности церквей,
Не в золотом сиянии престола,
Не в клике лицемерных королей,
Что чтут тебя для славы и раскола.

Ты — в тишине страдальческой души,
Где человек, пред совестью склонённый,
Не продаёт ни правды, ни межи
За блеск наград, толпою вознесённый.

Но я встречал иных… О, сколько раз
Они, прикрывшись именем Господним,
Вещали кротость, пряча злобный глаз,
И храм казался рынком подневольным.

Они несли и крест, и власть, и суд,
Но не было в сердцах их благодати;
Их громкий зов был холоден и лют,
Как меч в руках надменной рати.

И я глядел: у трона и креста
Порой союз бывает страшен миру,
Когда святая Божья чистота
Служить должна земному командиру.

Тогда закон — не правда, а приказ,
Молитва — звук, удобный для парада,
И пастырь тот, кто предал в трудный час
Свободу духа ради власти взгляда.

Но нет! Не в том величие страны,
Не в том её грядущее и сила,
Чтоб были все покорно смирены,
Когда душа о правде возопила.

Стране нужна не мнимая хвала,
Не фимиам пред троном золочёным —
Ей надобна великая скала
Из чести, словом правды закалённой.

Пусть тот, кто властью свыше облечён,
Не мнит себя властителем над бездной;
Он лишь слуга, коль совестью крещён,
А без неё — лишь прах, судьбе любезный.

И если он, забыв святой завет,
Народ предаст тщеславию и злату —
Ему не трон спасенье даст, о нет,
Но суд души — безжалостный к разврату.

Я верю: час настанет для людей,
Когда ни храм, ни трон не станут ложью,
Когда среди степей и площадей
Земная власть не спорит с правдой Божьей.

И будет день: не в страхе, не в цепях,
Не под надзором лживого кумира —
Но с верой в сердце, с совестью в делах
Воспрянет человек для правды мира.

Тогда исчезнет мрак пустых речей,
И ложный блеск падёт, как прах бесплодный…
О, если б только средь земных властей
Нашёлся муж — не царь,
А сын народный.