Скоморошины 4

Солнце било в упор,
Грея август до самых подмышек.
Хмурый дядька Егор
Из кустов на проплешины вышел.

Что он делал в кустах,
Одному только богу известно,
Может, сказку в стихах
Пересказывал нимфе прелестной.

Мне понятно без слов,
Промолчу из врождённого такта,
Вышел он из кустов
Без моих «Аргументов и фактов».

Шелестела волна,
Огибая худые лодыжки,
У Егора спина
Ныла после вчерашней интрижки.

Размешал он слюну
С перегаром, с табачною крошкой,
Смачно плюнул в волну,
Ошарашив шальную рыбёшку.

Вырыв нору в песке
Для себя и сегодняшней крали,
Обозначил в руке
Я ему антиподы морали.

Клюнул дядька Егор,
Заблестели глаза у Егора!
Он чего-то растёр
Под волной апатичного моря

И помчался рысцой,
Огибая чужое веселье,
Чтобы дёрнуть кольцо
У жестянки, хранящей похмелье.

К чести нужно сказать,
Пиво выпил он и удалился,
Чтоб не очень мешать
Той, с которой я в пляжик зарылся.

И орёл на спине,
начихавший годы застоя,
Синим крылышком мне
Помахал как строка запятою.

Солнце жарко палит,
Солнце в каждую впадинку въелось,
И подруга не спит,
Бережёт златотканое тело.

Что беречь, всё равно,
Всё равно я до вспышек восхода
Буду мять полотно
Исключительно женского рода!

Знаю, бледная ночь
Будет в окна заглядывать чётко,
Чтобы чем-то помочь
Пропотевшей до лямок красотке.

Зря готовишься, ночь,
Оторвусь я по полной катушке,
И уйдёт она прочь,
Опустевшая, как погремушка.

Мне не жалко любви,
Не иссякнет она в переплясе,
И дави, не дави,
До черта остаётся в запасе!

Гимн пропет до конца,
Потянулись девчонки от пляжа,
Молодые сердца
Унося невесомой поклажей.

Вон и дядька Егор,
Долежавший до нужной минуты,
Устремляет свой взор
На остатки от винных салютов.

Два здоровых мешка,
Кулаки побелели от груза!
Даже для знатока
Непомерная это обуза.

Если ты не знаток,
То не мучай извилины даром,
Сколько весит мешок
С жестяной и стеклянною тарой.

Я уже подсчитал,
Метеором слетал к остановке
И в автобус втолкал
Дядьку, словно товар в упаковку...

Мы с подружкой ушли
Через мост в глубину звездопада,
Пляж остался вдали,
Выплыл город гремящей эстрадой.

Как он здесь без меня,
Без солиста, артиста, актёра,
Пережил те полдня,
Что провёл я вблизи от Егора?

Да нормально, мужик,
Ничего не случилось, не скисло,
Армянин ел шашлык,
Сочинитель насиловал мысли;

Кандидаты наук,
Подавив свои охи и вздохи,
Молча чистили лук
Для гурманов из новой зпохи.

Я с одним был знаком,
Политически благонадёжен,
Он шагал напролом,
Выдираясь из собственной кожи.

Чуть не влез в доктора
На подшипниках из древесины,
Холостя тракторам
Металлические пуповины.

Было всё по уму,
Но ума-то как раз нехватало…
Я красавице жму
Недожатое мною с начала.

Проверяю тайком,
Не осталось ли у волнолома
Под горячим песком
То, что мне пригодилось бы дома.

Слава богу, срослось,
Всё на месте по первым подсчётам,
И не вкривь, и не вкось,
Всё подогнано к трепетной плоти!

Как сказал бы Егор,
Выбирая из урны окурки,
Это просто позор,
Если с бабы летит штукатурка.

Он за словом в карман
Не полезет напрасности ради,
По-французски: шарман!
Произносит, за пазуху глядя.

Можно верить, что там
Затаились хорошие вещи,
Не пластмассовый хлам,
Не унылый и плоский подлещик.

Я Егора ценю,
Не лакействует он перед каждым,
Ног не скрутит слепню,
Если тот обезумел от жажды.

Что ж ты делаешь, брат,
Говорит он, нещадно потея,
Я не денатурат,
Опохмелить тебя не сумею.

Благородство не шик,
Не взращённый искусственно образ,
Просто честен мужик,
Даже в трезвом томлении добрый.

Был ли трезв он когда?
Я не помню такого момента!
Впрочем, что за беда
Для российского интеллигента!

Он Есенина чтит,
Он «Онегина» шпарит напамять,
И деньгами сорит,
Как политик своими друзьями.

Дорогой мой Егор,
Я с красоткою откочегарил,
Тело в душе протёр,
Душу в теле любовью прожарил.

Можно смело и в рост
Под любую берёзу ложиться,
Мир обыденно прост,
Даже мне в нём легко утвердиться!

Подплывай, не томись,
Рядом сядь наподобие краба,
Выпьем, дядька, за жизнь,
Ничего в ней не трогая лапой…
«»»»»» 2003 г.