Амазония

Вечер зелен. Как дух, испускает вверх пар
Аспарагусный омут трясины.
Я прошу, давай вместе закончим кошмар,
Став детьми амазонской клепсины.

Чтобы кожа твоя, как магнолия в зное,
Разомлела ранидой. В обмороке!
Дабы Время застыло не то эмбрионом,
Не то. Асфиксическим. Отроком.

Тело в гробе, в утробе, в готичной истоме —
Плачет в топях о нас аллигатор.
Но ему, как и нам, через час бывать в коме:
Ценит мясо. Рептилий. Экватор.

Ценит так же, как ценят большие пиявки
И гурманы болот людской вкус.
Как приятно любовников плотью питаться,
Погружённой. В сгущённую. Грусть!

Выпивая по капле, срывая по крошке
Побледневшую вздутую кожу. —
К нам неспешно идёт, как поджарая кошка,
Тростниковая Смерть. Ты до дрожи

Обнимаешь меня, страх совсем не тая...
Ну же, caro, осталось недолго!
Уж пропущен во кровь змей коралловых яд:
В криках ужаса. Нет больше. Толка.

Видишь, caro, со всех облепили сторон
Черногубой породы пиявки.
Вот пришёл наш конец. Каждый Смертью спасён
От телесных касаний и давки.

Спасены и свободу нашли в темноте,
Кончив с жизнью средь кринумных лилий!
Ждёт нас лёгкость от чёрной воды в глубине —
Судьба мёртвых бразильских Офелий!

Нежен вечер здесь, зелен от влас и до пят.
Вместо бус на плечах наших тина.
Знай: влюблённый всегда в конце будет распят,
Став едой амазонской клепсины!