Бабушкам и дедушкам

Капли дождя продолжают задумчивый май.
Утренний кофе крупицами входит в сюжет.
Белые аисты, яркий средь трав Иван-чай.
Мы выросли. Так непривычно — их рядом нет.
Хочется внуками в поле ромашковом петь.
Слушать мычание белых совхозных коров.
Вьется зелёная крепкая времени плеть,
Нас возвращая порой к постиженью основ...

Мой дедушка был из Тамбовской сочной земли.
Глубокая Цна. Дороги среди деревень.
Леса да поля. И ноги босые в пыли.
Голод покрыл чернозем, как смертельная тень.
Лишь блики колосьев, песни гармошки у рек.
Кресты на церквах и сестры в цветастых платках.
Долготерпением русский живёт человек.
Силой большою в невысказанных словах..

Уехали в город над странной, тёмной Невой.
Где чужд каждый камень, туманы. Но хлеб на столе.
Потеря своих. Таинственный внутренний сбой.
Родине новой за жизнь благодарны вдвойне.
Вдруг налетела блокада. Пустующий стол.
Младенцы в семье. Вода из той самой Невы.
Так холодно. Город разрушен, растерзан, гол.
Он стал дорогим. Ему не сносить головы.

Но мы защитим суровый имперский гранит.
Который до одури, до исступления наш.
Дорогою Жизни дед едет, снова не спит.
В машине мука. Такой вот явился карт-бланш.
Он выжил. Вернулся. Только был слишком взрывным.
Не было в сердце счастья простого покоя.
Ладогой мысленно я путешествую с ним.
Кажется, в мире нас остаётся лишь двое.