Ковыль

Я иду в тишине. Под ногой моей пыль.
Разъедает соль кожу моих сапог.
Я влачу своё тело в дали, где ковыль
Окроплён свежей кровью лихих антилоп,

Беспощадно пролитой от ружий моих:
В дитя степи стрелять мне совсем не впервой.
Только стать я хочу ветром прерий сухих,
Слышать духов Америки девственный вой. —

Чтоб не бросил орлан дикий гнев на меня,
Чтоб не пал снова зверь от руки моей ниц
И не слышать мне плача среди бела дня,
И не видеть мне впредь человеческих лиц...

Лишь свободою жить и свободой — дышать,
Поглощая медвяный в полях зверобой!
Только в горн дуть и вместе с мустангом бежать,
Отбивая мотив развесёлый ногой!

И стремиться в закат, слыша юности зов,
Век не знав никого и нигде! Никогда!
Не осталось теней у каньонных низов —
Нет сомнений, нет мыслей. Есть чувства и я!

Но не бойся, разок, дом я твой навещу,
Нежной лягу душой, позабыв канитель,
Пряным воздухом прерий тебя одарю
И умчусь пулей в высь, бросив место и цель.

Может быть, для того, чтоб почить с антилопой,
Званье ветра другому мальчишке отдав...
Так скачи ко мне, Смерть! И скачи же — галопом,
Чтоб я умер, бегущий с мустангом стремглав!

Но пока не пришла — под ногой моей пыль.
Разъедает соль кожу воловьих сапог.
Принеси на могилу мою, друг, ковыль:
Не нужны мне цветы. Я ребёнок дорог.